Расческа для Лысого

И вообще, опять у меня с ней такие сравнения. Ну, а куда деваться. Если смотрю, и утягивает. Все, удачливый, все. Не туда твоя удача тебя привела…

Она хочет что-то сказать. Наверняка, что-нибудь дерзкое, как обычно. Ну не нежности же мне от этой ведьмы ждать?

Я и не жду. Наклоняюсь и целую, сразу ощущая, как на меня небо обрушивается. Накрывает с головой, последнее соображение выбивает.

И проблеском дополнительного кайфа – ее тонкие пальчики, с готовностью зарывшиеся в короткие волосы на затылке. Ноготки царапучие. И стон, долгий и горячий.

Я не помню, когда успеваю от джинсов избавиться, не тем голова забита.

Мне срочно, просто срочно надо ее везде целовать, трогать губами, облизывать, всасывать кожу, так, чтоб все вокруг, все в мире знали, чья она, чтоб ни одной мысли ни у кого, чтоб она сама, плохая девчонка, тоже смотрела на себя и знала, знала, знала…

Она вцепляется в мои плечи сильнее, запрокидывает голову, когда ощущает в себе. Сжимает бедра крепче, стискивает внутри так, что становится еще жарче. Между бровей тонкая складочка. Больно? Больно?

Я не могу тормозить. Просто не могу. Давай, малех, потерпи чуток.

Я потом залижу все.

Я смотрю в ее глаза все то время, пока двигаюсь, не могу оторваться. Жадно ловлю любые, самые крошечные изменения. Кайфую не столько даже от того, что наконец-то она моя, что я делаю с ней все то, о чем мечтал, пока был вдали от нее эти три гребанных месяца. Нет, больше кайфа от выражения ее лица. От того, как она растерянно и возбужденно приветствует тихими стонами каждое мое движение, как губы раскрывает, как глаза закатывает. У нее потекла тушь, остатки вчерашнего макияжа придают нежному девичьему личику грязной порочной красоты.

Такой, какую хочется брать. И пачкать еще сильнее, развращать, доводить до самого края, до бездны, до дна топи. Самое темное в мужиках будят такие вот девочки с невинными лицами и размазанной краской. Самое страшное. И я не исключение. Я наклоняюсь, ускоряясь и жадно захватывая губами кожу шеи, делая больно. Везде. Потому что сильно двигаюсь, жестоко и долго. Потому что кусаю, оставляя следы, уже мало контролируя себя.

А она не вырывается, не отталкивает зверя.

Наоборот, обнимает крепче, отвечает на укус поцелуем, на жесткость – покорностью.

Словно на инстинктах знает, как надо правильно, как будет лучше.

И в итоге получает то, что хочет. Как всегда. Как всегда.

Я смотрю, как она кончает, и это, сука, красиво. Так красиво! Я никогда такого не видел раньше. Только с ней. Только она."

"Я срываюсь за ней следом, жадно догоняя, и это такое удовольствие, что на какое-то время даже сознание отключается. Я обнимаю ее, сжимаю крепко-крепко, ловя последние сладкие судороги, и вдыхаю запах ее волос.

И это продлевает кайф.

Усиливает.