Расческа для Лысого

Я молчу. Хорошая все же баба, Маринка Ремнева. Раньше я бы опять пожалел немного, что тогда, семь лет назад, не стал…

Раньше. А теперь нет привычного легкого сожаления. Даже удивительно. Нет вообще. Почему? Почему?

А вот поэтому.

Попал ты, Миха.

– Я тебя понял, Марин. И пока ничего не скажу.

– И не надо, Миш. Главное, для себя это пойми.

Она встает, собираясь уходить, но я ловлю ее за руку:

– Марин… А чего, так заметно?

Она мягко улыбается, подходит ближе и целует меня в голову. По-матерински так.

– Очень заметно, Миш. Я рада за тебя. Честно.

Она уходит, а я еще минут десять сижу, тупо пялясь за заходящее солнце.

И вот если кто меня спросит: «Когда в последний раз тебе хотелось плакать, Мих?», если у кого хватит идиотизма и безумия такое вообще предположить и спросить…

Я, конечно, нихрена не признаюсь, а спрашивающему еще и в табло пропишу, но…

Я знаю, о каком моменте подумаю. О том, когда Марина меня в голову поцеловала. Как мама когда-то.

Глава 32

Ленка

– Ленк, ты как? Сдала? – Ванек, словно специально (а хотя, чего там «словно»? специально, само собой!) стоит прямо под дверью аудитории и караулит меня.

Ну вот какое ему, нахер, дело? Таскается за мной в последнюю неделю собачонкой…

Я только морщусь. Сдала, сдала… Препод, конечно, зверь, я каждый раз, глядя на нее, вспоминаю миленькую картину знакомства на первом курсе, когда это нечто, в котором не сразу бабу опознать можно было, пришло в аудиторию, игриво положило ногу на ногу и, мягко так улыбаясь, заявило:

– А знаете, дети, кто самый стервозный преподаватель в этом учебном заведении? Я!

А затем она сделала все, чтоб в следующий учебный год в ее словах никто не смог усомниться.

Наверно, у нее тоже, как у дяди Миши, слова с делом не расходятся… Или, как там еще: «Мужик сказал, мужик сделал»… Хотя, явно он так никогда не говорил.

Про Мишу вспоминать мне вот вообще бы нежелательно. Потому что больно.

Чисто физически. Не было неделю гада, может уехал куда? Опять? И теперь уже навсегда? Ну а чего? Я его послала, вот он и пошел… В этот раз решил и на смс не тратиться.

А, учитывая, насколько мне в последнее время было не до него, то я даже не сразу и заметила исчезновение его лексуса из-под окон.

– Ленк, пошли пожрем? У меня зарплата.

Ванек опять ко мне прицепился еще.

Правда, теперь по-другому, без намеков даже. А еще пару раз спрашивал про Мишу. Прям с какой-то внутренней дрожью. Так щенок дворовый на матерого хищника смотрит. И ссытся под себя от страха и уважения.

Но пожрать – это хорошо. Учитывая, что Полинка все еще лютует и денег мне выдает самый мизер. А я… Я даже и возразить ничего не могу. И не хочу.