Расческа для Лысого

– Пусти!

– Да стой ты, коза, – встряхивает он меня, затем легко перехватывает одной рукой оба запястья, а второй подтаскивает меня ближе за талию, сразу же щедро лапая за зад.

Я, конечно, с ним спала, но, бл*, это перебор! И не вовремя!

Опять дергаюсь, опять безуспешно. Только прижимает сильнее, и прям животом чувствую, что радуется мне! Извращенец! Кругом одни извращенцы! И ты, Ленка, самая главная, потому что кровь в лицо приливает, и сразу мысли неприличные и воспоминания ненужные.

– Не пустишь, пожалеешь, – шиплю я, косясь на поворот. Скоро мент поймет, куда я срулила, и выйдет на тропу охоты.

И лучше бы мне в этот момент подальше отсюда быть. Сильно сомневаюсь, что дядя Миша захочет связываться с капитаном полиции.

– Да ладно тебе, – примирительно говорит Миша, наколняясь ко мне и с удовольствием вдыхая запах моих волос. Точно, как в «Парфюмере»! Да блин! Все мужики маньяки! Никогда больше сексом заниматься не буду! Один раз за последний год дала себе волю, и вот на тебе! Считает, что может меня хватать, держать и нюхать!

– Ты как здесь оказалась? Давай в машину, подвезу.

– Не надо, я сама, пусти!

– Эй, мужик, отпусти девочку!

Ох ты ж блин!

Нашел-таки кроличью нору Василий Георгиевич!

Я замираю и выдыхаю.

Биться в припадке сейчас невыгодно. У мента есть оружие. Применит запросто, потом свои отмажут. Я прижимаюсь к твердому телу и поднимаю взгляд на Мишу.

Он, не особо обращая внимание на подходящего капитана, вопросительно смотрит на меня:

– Это кто?

– Это… Мент.

– От него бежала?

– Да.

– Ясно. В машину.

Он меня отпускает, показательно и демонстративно шлепает по попе, указывая направление движения.

Я и двигаюсь. Шустренько так.

Потом я ему отомщу за этот шлепок, гаду.

А сейчас надо от капитана спрятаться, раз убежать не смогла. А то с него станется на пятнадцать суток меня упрятать и в обезьяннике поиметь душевно вдоль и поперек.

Конечно, я особо в это не верю, но очень уж взгляд у него был дикий в этот раз. Такой, словно перестал себя в руках держать. А я его еще и по роже смазала. Довела. Попала опять со своей несдержанностью. Полька узнает – убьет…

Я смотрю тревожно в лобовое на подходящего все ближе Василия. Рожа у него красная и злая, с моими впечатляющими царапинами на щеке. Так тебе и надо, скоту.

Гадости всякие говорить не будешь. И, может, таскаться за мной прекратишь. Опускаю стекло чуть-чуть, чтоб слышать разговор.

Миша стоит спиной ко мне, и эта спина абсолютно спокойна. Монументальна, во. Закуривает, вкусно выпускает дым. У меня пересыхают губы. Курить, что ли, хочу? Или чего другого?"

"– Выпусти девочку, живо, – уже на подходе орет капитан, и рожа его становится похожа на стоп-сигнал на железнодорожном переезде. Красная и пульсирует.

– Ты кто такой?

Голос Миши спокоен. Равнодушен. И жаль.