Расческа для Лысого

А то стошнит еще, поэтому отодвигаюсь, не скрывая выражение брезгливости на лице.

– Лен… Ну мы же со школы дружим…

– Отвалила от нее, дешевка!

Голос, знакомый, резкий, заставляет вздрогнуть нас обеих.

От конца двора к нам быстро идет Вадик, бросив свой байк прямо на внутриквартальном проезде. И я не могу понять, к кому он обращается, неужели эта тварь успела обо мне в тусовке рассказать?

Но, оказывается, даже если она и успела, Ванек подсуетился быстрее, потому что Вадик без разговоров хватает Машку за руку и отшвыривает от меня.

Та только взвизгивает.

– Нахер пошла отсюда, тварь.

Вадик выглядит злым, насупленным. И очень забавным. Ну не могу я нормально воспринимать его, как защитника. Ну смешно же.

А вот Машке, похоже, не смешно. Потому что смотрит она испуганно, и в глазах слезы.

– Вадь, да ты чего? Она же воровка, ее же в ментовку забирали. И отпустили что-то быстро!

Тут она переводит на меня внезапно злой взгляд, и показная овечья маска прям трескается и сползает с лица:

– Всему отделению отсосала, да?

Я молчу. Смотрю на нее, охеревая в очередной раз от того, как же я раньше-то не замечала очевидных вещей? Этой злости, зависти, ненависти.

– Пошла нахер, сука тупая, – Вадик не отличается оригинальностью, а вот жестокость прямо прет, – все уже все знают про тебя. И не дай бог в нашем радиусе появишься! И да, в колледже про тебя тоже все всё знают. Так что не удивляйся, если сумки будут убирать. Крыс нигде не любят.

– Вадь… Да ты чего? Я же вообще не при чем! Она же сама… Ты с ней спишь, что ли? И тут подсуетилась, тварь?

Я молчу. Смотрю только. И впитываю. Запоминаю. Учусь. Очень, просто очень хороший урок мне.

– Сваливай, пока пинками не погнал, крыса.

Машка больше ничего не говорит, смотрит только на меня зло и уходит. А я без комментариев опять берусь за ручку двери. Времени перед сменой мало совсем, не хочу опоздать.

– Лен, подожди, – Вадик трогает меня за локоть, разворачивает к себе.

Я смотрю на него, перевожу взгляд на его пальцы на моей руке, высвобождаюсь. С некоторых пор касания неприятны.

– Я не просила помощи, – говорю сразу на всякий случай. Потому что, ну мало ли. Вдруг и этот потребует что-то за свое спасение?

– Да ты чего? – Он кривится, – эта сука еще легко отделалась.

Мне должно быть злорадно. Но мне никак. Только время теряю. А надо успеть принять душ и найти тапки на сплошной подошве.

– Хорошо. Спасибо. Мне пора.

– Лен, погоди… Вечером у меня гонка, придешь?

– Нет, я занята.

– У тебя… Ты с тем мужиком?

Я смотрю на пальцы, которые опять удерживают меня, потом в лицо парню. И мне становится его жаль. Почему-то. Он напряжен и ждет ответа. А мне нечего ему сказать. Не хочу я ничего говорить.