Безопасник

Его руки сжались в кулаки.

Ника зашла за спину и снова нашла старые шрамы. И свежие царапины, по поводу которых, кстати, ничего не сказала.

Она стояла за его спиной близко, так близко, что он чувствовал её горячее дыхание на своей коже.

А потом она подошла совсем близко. Нет, не обняла его за талию, как он мог предположить, не положила руки на плечи.

Она прижалась всем телом к его спине и тихо прошептала ему на ухо, встав на цыпочки:

– Сделай то, что ты так давно хочешь… Беркут. Сделай меня своей женщиной.

Уже позже он будет думать, что именно её слова стали для него роковыми. Она не сказала, как все: «Возьми меня».

Она сказала: «Сделай меня своей женщиной».

Чуть позже он осознает весь смысл этого выражения…

А пока…

Пока он получил добро на снятие им же наложенного вето.

Он откинул голову назад, так, чтобы затылком соприкоснуться с головой Ники.

Ему надо всего несколько секунд… Всего чуть-чуть…

Волна дикой похоти кружила в паху, подавая во все тело. Егор не помнил, чтобы вообще кого-то так остро хотел. Именно остро. До боли в яичках.

Выдохнув, чтобы не сорваться, тотчас не опрокинуть Нику на пол и прямо на паркете не взять её одним резким, сносящим крышу движением, Беркут медленно обернулся.

– Сделаю. Только я хочу, чтобы ты запомнила свои слова. И то, что ты их произнесла сама, – в ту секунду он так же не понимал глубину произносимых уже им самим слов.

Ника смущенно зарделась.

– Я запомню.

Беркут снова подхватил Нику, чтобы уже донести её – наконец-то! – до кровати, где осторожно положил. И сразу же вытянулся рядом. Ему необходимо было прикасаться к своей златовласке. Чувствовать, что она не видение, не утренний туман. Что она реальная и находится фактически под ним.

О, да, теперь он ещё больше полюбил женские платья! Прикоснувшись к колену Ники, его рука тотчас жадно двинулась выше, чтобы остановиться в районе трусиков.

Вероника лежала, тяжело дыша и не отводя от него чуть испуганного взгляда. Если бы он не знал про ее девственность, то непременно смутился бы, увидев её испуг. Беркут никогда не был насильником. Как и любому нормальному мужику, ему важно было знать, что всё взаимно. Правда, взаимность тоже бывала разная – в основном, она в последние годы подразумевала товарно-денежную зависимость, что в принципе его вполне устраивало.

С Никой всё иначе.

Эта мысль впилась в его разум.

Откинув прочь на данный момент ненужные мысли, он полностью сосредоточился на девушке. На её теле, что готово было раскрыться для него.

Девственница.

Его девочка.

Он осторожно, сдерживая себя из последних сил, чувствуя, как кровь закипает, как поднимается градус желания, проник за край трусиков и дотронулся до мягкой плоти.

Влажной.

Вот, что окончательно добило Егора в хорошем смысле этого слова.