Безопасник

Увидел красивую девочку и захотел, чтобы она передо мной потрясла титьками.

– Егор… – она громко застонала, возражая против подобной формулировки.

Тому хоть бы хны. Лежит довольный и смотрит как раз на объект обсуждения.

– Я, как представил, что они будут передо мной… И ты, крутя попкой… В общем, не удержался и попросил приват с тобой. Откуда мне было знать, что ты меня так круто обломаешь?

Они беседовали. Разговаривали. Смеялись. Обменивались незначительными фразами. И Ника постоянно смотрела на него и не могла поверить в происходящее.

Это сон, Вероника, сон… Скоро ты проснешься.

Но прикосновения Беркутова были настоящими. Реальнее некуда. В этом она убеждалась постоянно.

– Я тебя, наверное, затрахал, – сказал Егор в последний день пребывания на базе, когда снова купал её.

– Есть немного, – Ника не стала лукавить. Сексом они занимались по три-четыре раза за сутки. И да, у неё между ног немного опухло. Возникал легкий дискомфорт, о котором она сразу же забывала, стоило Егору посмотреть на неё своими темными обжигающими глазами, в которых отчетливо она научилась читать возбуждение, прикоснуться к ней, приласкать, поцеловать, и она сама вспыхивала. Вот тебе и фригидная. Поэтому о дискомфорте между ног забывалось сразу.

– Прости…

Беркут поцеловал её за ухом.

– Что-то не искренне звучит, господин Беркутов.

Ответом ей послужил грудной смех.

– Так и есть. Нет, я переживаю за тебя и за состояние твой киски. Но, черт, златовласка, ты хотя бы понимаешь, как сильно я тобой горю?

Всё.

Она таяла.

Скажите, разве может такой альфа-самец, как Егор Беркутов, делать ей подобные признания? Постоянно говорить о том, что он сходит по ней с ума? Хорошо. Не по ней, по её телу. У Ники пока хватало благоразумия понимать, что им движет похоть, а не нечто серьезное. Егор этого и не скрывал, за что она была ему вдвойне благодарна.

Пока хватало…

А, может, уже и нет.

Когда Егор привез её домой после небольшого отпуска, ей не хотелось его отпускать. В области сердца возникла тупая боль, разрастающаяся с каждой минутой тишины.

А если он сейчас скажет: «Спасибо, милая, мы классно провели время. Я позвоню тебе как-нибудь». Что она будет делать? Ника с силой сжала ладони, отчего короткие ноготки впились в нежную кожу.

С нарастающей паникой Ника поняла, что не хочет слышать ничего подобного. Что она боится.

Только бы не расплакаться…"

"И откуда в ней взялась эта глупая сентиментальность?

Бросит тебя мужчина, и что? Ты же сама от него хотела избавиться…

Хотела да перехотела.

Егор, не глуша двигателя, повернулся к ней. Его лицо было серьезным. Как и глаза.

– Ника, – от его голоса с чуть улавливаемой хрипотцой мурашки побежали по спине. – Я должен улететь в Крым на пару-тройку дней. Может, чуть больше. Как прилечу туда – тебе позвоню.