Будьте моей семьей

 – А мама меня уже и не зовет даже, наверное, Марусю с крыши снимает.

– Ох ты господи! – в изнеможении выдохнул Красногорский.

Какая там депрессивная погода! Какое недовольство и ворчание!

Этот пацаненок сделал его день!

Красногорский поднялся с корточек, подхватил мальчугана на руки и двинулся в сторону дома.

По мере приближения Артема с Матвеем на руках к дому кошачье утробное завывание становилось все громче."

"Тишайшее создание, до неприличия ленивое даже для представителей ее рода, большую часть времени проводившая в неге и сне, не реагировавшая порой даже на то, что ее берут на руки и куда-то там переносят, кошка Маруська в данный момент, выгнув спину дугой, торчала на коньке крыши – хвост трубой, шерсть дыбом – и орала диким, благим ором. А из радиоприемника, болтавшегося сбоку у нее на шее, лилась песня, в которой Алла Борисовна Пугачева призывала «Арлекино быть смешным для всех», а на припеве «аха-ха-ха-хаха, хаха-ха» мелодия песни так и вовсе как-то очень удачно ложилась на кошачье соло.

Живенько так получалось, с задоринкой, можно сказать.

Внизу же, под кошкой Маруськой с песенными дуэтами, разворачивалась не менее увлекательное действие. Лидия Архиповна стояла рядом с сидевшей за столом на веранде незнакомой Артему женщиной и, причитая и охая, старательно замазывала той йодом глубокие царапины на руках. Женщина ее успокаивала, посмеивалась и говорила что-то явно веселое и ободряющее.

Метрах в трех от них сосед Степан Сергеевич, пристроив большую раскладную лестницу к крыше дома, проверял ее на предмет устойчивости и ругался с внуком.

– Вот до чего несчастное животное довели, охламоны! Изверги прямо какие-то, а не дети!

– Ни до чего мы ее не доводили, мы ее вообще не водили! – строптиво отвечал ему внучок Вовка.

Тот, по всей видимости, был оперативно наказан водворением в угол, правда, недалеко от эпицентра событий – тут же на веранде, откуда и подавал реплики недовольным тоном напрасно обвиненного человека.

– А то, что животное кричит и надрывается, это как? – возмутился дед, грозно поглядывая на строптивого внучка.

– Она не кричит, она радуется! – пояснял недалеким взрослым истину происходящего с кошкой пацан. – Поет! У нее день рождения!

– Ладно, Степан Сергеевич, – прервала дальнейшие выяснения девушка, стоявшая рядом с соседом. – Потом разберемся, кто поет, а кто орет и почему. Вы лестницу держите.

– Держу, держу, – поспешил уверить сосед, – уж вы не сомневайтесь – не отпущу, все надежно.

Девушка кивнула и поднялась на первые ступеньки.

– От-сставить! – весело приказал Красногорский, подходя к веранде.