Бросок кобры

Чутьем оперативника Усов понял, отпираться бессмысленно, но и признаваться следует не во всем."

"– Я перед тобой виноват, но если ты найдешь мужика, который ни разу не изменял, значит, он импотент. Баба была, остальное пришили. – Он выпил. – Служебных нарушений полсейфа наберется, так на них вся ментовка держится.

И женщина поверила. Что муж утаивает от нее, она не поняла, но в искренность поверила. Она сердцем чувствовала, он говорит правду, и глазом не косит, как обычно. Ну что баба? Все мужики одинаковые. Если бы за каждую измену мужчин держали в тюрьме по четыре месяца, то на Москву не хватило бы Черемушек.

Подумав так, она даже фыркнула.

– А с того дня, как взяли, у меня ни одной женщины! – И он широко перекрестился.

– Воды, я запивать привыкла.

Валентина пошла на кухню, но нужна ей была не вода, надо было взять себя в руки, так как в ее жизни мужчина появился.

– Расскажи, кто и в какую Думу тебя выдвигает? – спросила она, возвращаясь.

Здесь легенда была готова. Усов излагал ее гладко, насмешливо.

– Я на правительственной даче, охранником, – начал он и снова выпил. – Народ там разный бывает, но в основном оттуда, – указал он на потолок.

 – Ну, хозяин, естественно, знал, кто я такой, видно, сболтнул кому-то, похвастался, что у него ворота бывший полковник открывает. Ну, прикинули, для пенсии мужик молодой, стали расспрашивать, я как-то за стаканом и брякнул, мол, большие начальники личным обустройством заняты, им на простых людей плевать, а я человек невыдержанный, возьми да заяви прилюдно. Ну, мне уголовщину начали шить, в тюрьму заперли... Извини, Валентина, приврал я крепко, но кому-то мой рассказ шибко понравился. Там к моим россказням столько добавили, мне в век не сочинить. Замы и даже министр стали при встрече за руку здороваться. А кто-то и обмолвился, что Павел Петрович Усов пострадал от антинародного режима и истинный правозащитник, человек смелый и принципиальный, юрист. А на Руси испокон веков пострадавших от властей уважают и любят, давайте его двинем в Думу. Я посмеялся, а оно вон как повернулось.

Валентина чувствовала, муж говорит правду, да и что греха таить, одно дело – жена милиционера, иное – супруга депутата. Она была умная и честная, однако человек живой, к тому же женщина достаточно тщеславная.

– Выходит, что бог делает, все к лучшему. Тебе вернуться необходимо, кандидату в депутаты сторожем служить не положено, – сказала она решительно, опомнилась и спросила: – Партия-то какая?

Он назвал, вопроса этого он ждал и заготовил ответ.

– Паша, так это же настоящие фашисты! – ахнула жена.

– Ты, родная, лучше молчи. Вспомни, мы с тобой в какой партии много лет состояли и членские взносы платили, и голосовали.

– Иначе нельзя было, да и от наших поднятых рук ничего не зависело.