Бросок кобры

Сказать все можно, как это сделать? Аким явно трусит, понял, что связался с хищниками сильнее и безжалостнее обычных. Если Гуров вновь заявится в Речной вокзал, то скорее всего Акима уже не найдет. А если и встретит, то разговор не сложится. Авторитет наверняка будет снова пьян, да и второй раз толковать с ментом при всем честном народе не рискнет. Такое может пройти лишь единожды, и то богу молиться следует, что столь рискованный номер прошел.

Необходимо найти Мишку Захарченко. Но тогда, у “Варшавы”, за Мишкой тоже наблюдали, причем “вели” его не уголовники, значит, звонить ему на квартиру опасно.

Вызвать в отделение милиции? Такой вызов – дело обычное, однако его “местная власть” обсуждает, участковый свой человек и должен знать, кто и по какому делу вызвал."

"Гурову не нравилось, что Мишка, человек аккуратный, после сорвавшейся встречи не звонил. А должен был позвонить обязательно, так как у “Варшавы” Гурова видел и, конечно, понял, что полковник не подошел умышленно, что-то мешало. А не только деловой парень, простой обыватель догадался бы, раз опер на встречу приехал и не подошел, значит, видит “хвост”.

Прошли еще сутки, Захарченко не звонил. Гуров всерьез обеспокоился и сам из автомата набрал Мишкин номер. Парень тут же ответил, полковник, прикрыв трубку, заговорил и разъединился. Жив; и слава богу, подумал Гуров и поехал в отделение ГАИ. Здесь ему повезло, начальник отделения, пожилой подполковник, в молодости работал опером, понял все с полуслова, записал номер Мишкиного “мерса”, сказал, что вызовет парня под предлогом, который даже у инспектора не вызовет подозрений, но, чтобы все выглядело натурально, надо два дня обождать.

Контрразведчики проверяли интуристовские гостиницы, результатов не было. Станислав работал с коллегами, придирчиво разглядывая каждого иностранца, который прибыл один и хотя бы отдаленно походил на разыскиваемого террориста.

Не веря в успех, Гуров встретился с Харитоновым. Встреча проходила на конспиративной квартире. Барон неожиданно повел себя агрессивно.

– Лев Иванович, я вас уважаю, слово надо держать. Я свои обязательства выполнил, даже ваше указание с полетом в Барнаул исполнил, вы обещали...

– Чай или кофе? – спросил Гуров, снимая с огня закипевший чайник.

– Сахарина нет? Тогда чай, – уже более миролюбиво ответил Харитонов. – Я как с вами поговорю, у меня язва обостряется.

– Вы, Борис Михайлович, хорошего отношения к себе не цените. – Гуров налил чай, даже подвинул Харитонову стул. – Вы говорите, что в Барнаул улетали зря, в Москве в это время ничего не произошло. Я, между прочим, о вас беспокоился, а не о себе. У Ямщикова с Бошаевым “стрелка” на Каширском была назначена?

– Не знаю, мне о своих встречах Лялек не докладывает.