Бросок кобры

Завтра от двенадцати до часу.

– Договорились, Сергей Львович. Усов вернулся в усадьбу, позвонил Дурову, пригласил вечером в гости.

– Мы же решили повременить, – недовольно ответил Дуров, но согласился.

Он был в скверном настроении, два дня назад сорвалась неплохо задуманная операция против Гурова. Засветился майор из райуправления, пусть и “шестерка”, которая ничего не знает, мелкая карта, но из своей колоды. Сегодня у Дурова возникло ощущение, что его “ведут”, он внимательно следил за окружающими машинами, ничего не заметил, резких движений предпринимать не стал. Если это контора, решил бывший опер, то машин несколько, я их не засеку, но проявлю себя.

В тот вечер Дуров уехал из казино рано, Крячко проводил его до дома и уехал к Гурову ругаться. Объяснил другу, который и сам прекрасно знал, что по вечерней Москве вести наблюдение на одной машине имеет смысл лишь в том случае, если они решат, что слежку надо засветить.

Крячко и Гуров пили чай, лениво пикировались, и поездку опера на дачу министра пропустили.

Беседа Усова с Артемом Дуровым проходила в более накаленной обстановке.

– У Сергея Львовича Сабирина официальный бизнес, поставлен на широкую ногу, – убеждал напарника Усов. – Оптовая торговля мехами. Я убежден, что это вывеска, прикрытие. Сабирин ворочает сотнями миллионов. Запутал, напугал он этого недоумка Самойлова. Взял у него два года назад, когда разворачивался, Два “лимона”, хотел отдать, увидел, что человек слабенький, решил кинуть. Поговори с Сабириным солидно, ты умеешь, он поймет, что кредитор сменился, ситуация перевернулась, и не станет рисковать делом, которое стоит в десятки раз дороже.

– Вы меня убеждаете, что приехать к нему в офис безопасно, как в кино сходить. Так поезжайте сами, вы проведете переговоры лучше меня, – сказал Дуров, которому затея явно не нравилась. – Задумываете вы все отлично, ваш мальчишка-наркоман с незаряженным пистолетом в руках был придуман мастерски. Но он был рассчитан на человека нервного, пугливого, полковник – сыщик.

Усов разозлился не на шутку, тем более что опер сказал истинную правду, которую Павел Петрович и сам уже понял.

– Если ты такой умный, почему молчал раньше? Если ты отказываешься средь бела дня ехать в официальный офис, то ты отказываешься от денег. Дело твое, я пошлю другого человека.

“Нет у тебя подходящего человека, вот стрелки, правда не ахти какие, но есть, финансисты, пусть хреновенькие, имеются, а мужика, который может слово сказать, у тебя нет”. Все это мог сказать бывший опер, но вслух лишь спросил:

– Допустим, я согласился и приехал к этому дельцу. Кого я представляю? Кто за моей спиной?

– Давай решать.