Бросок кобры

Усов, не представляясь, сказал:

– Борис Петрович, выполняя ваше поручение, служащий казино Артем Дуров заболел. Несколько дней его на работе не будет, – и, не ожидая ответа, положил трубку.

Все неотложные звонки он сделал, теперь необходимо решать с меховщиком. Два миллиона долларов очень большие деньги, отпускать Сабирина нельзя, необходимо воспользоваться допущенной им ошибкой и дожать. Может, для торговцев нефтью или наркотиками два миллиона – лишь часть оборотных средств, но для него это целое состояние.

Сейчас меховщик похож на человека с автоматом в окружении вооруженной охраны, который стоит в освещенной комнате с множеством открытых дверей, за которыми темно.

Выстрелить могут из любой и вряд ли промахнутся. Паршивое положение у мужика, не позавидуешь. Если понадобится. Усов может организовать пять-шесть приличных стрелков. Только ему нужны Деньги, а не война. Необходимо, чтобы бывший опер рассказал правду в полном объеме. Он не лжет, все так и произошло, но недоговаривает. Усов отлично знает, случается, когда неполная правда опаснее наглой лжи. О чем Дуров умалчивает? Его отпустили на определенных условиях? Рука была разрезана серьезно, он мог не дожить, истечь кровью. Из окна он выбросился, сомнений нет, допустим, машина стояла неподалеку... Если зашло так далеко, то подстрелили бы, своих свидетелей у них было дополна. Да и пока приедет милиция, тело можно увезти куда угодно, сказать, мол, напал неизвестный и скрылся. Подобных случаев в Москве ежедневно хватает.

Уже сквозь дрему Дуров услышал, как закрылась за Усовым дверь и повернулся ключ. Но сон лишь ненадолго коснулся его и растаял, нервы были напряжены, мозг заработал ясно.

Опер все помнил отлично: как под его ударом разлетелось окно, как он ударился о землю, как покатился. Даже помнит свой испуг, что подвернул ногу, как вскочил, шарахнулся в сторону, услышал хлопок за спиной, как понял, что стреляют из пистолета с глушителем. Он тогда прыгнул в сторону и на ходу достал из кармана куртки ключи от машины. На этот раз они не зацепились за подкладку, хотя обычно цеплялись.

И в это время за спиной громыхнуло два выстрела. Два выстрела почти слились в один, явно стрелял профессионал. Дуров услышал, как чужой уверенный голос произнес: “Там, в окне! Брось пушку, дурак!” Дальше он не слышал, так как включил движок и рванул со второй передачи.

Кажется, был еще один выстрел, но в этом Дуров не был уверен.

“Там, в окне!” Значит, стрелявший стоял во дворе. Кто? Кому понадобилось его, бывшего опера, спасать? Ведь стрелявший рисковал жизнью. В окне стояли далеко не мальчики, да и дружки их наверняка уже бежали через парадный вход. Пока не будет ответов на эти? вопросы, разговаривать с полковником нельзя.