Бросок кобры

– Министру, Николай Ильич, не до нас. Ему с Чечней забот хватает, – ответил Орлов. – И вопрос не в том, что докладывать, а в том, что делать?

Бардин не знал о готовящейся передаче долларов. Об операции в целом были осведомлены лишь Орлов, Гуров и Крячко. Остальные сотрудники выполняли поставленные перед ними задачи, и не более того. Орлов взглянул на Гурова, мол, посвящай замминистра в подробности, затем, смутившись, что просит поддержки у подчиненного, сказал:

– Николай Ильич, дело сложнее, чем оно выглядит.

– Догадываюсь, Петр Николаевич, – без всякой обиды ответил Бардин, – не первый год вас знаю.

“БМВ” сопровождала группа оперативников, операцию проводил полковник Гуров. И что вы мне хотите сказать?

– Извините, Николай Ильич, – вступил в разговор Гуров. – Мы секретов от вас не имеем, элементарно, по-человечески бережем. Если у меня, который держит в голове одну операцию, башка раскалывается, то я даже Петру Николаевичу все до тонкости не докладываю. Мы же не компьютеры, человеческие возможности ограничены.

– Доложите коротко, самую суть, – сказал Бардин.

– Одна преступная группировка должна была передать другой преступной группировке два с половиной миллиона долларов.

О готовящейся передаче знали только мы, здесь присутствующие.

– Знали и те, кто передавал, и те, кто получал. – Бардин смотрел на Гурова недовольно. – Я понимаю, конспирация, дела агентурные и прочие ваши хитрости. Но почему “БМВ” сопровождала лишь одна машина? Кстати, мне не доложили, среди сотрудников милиции жертвы имеются?

– У одного лейтенанта перелом ноги, остальные с ушибами уже отпущены домой, – ответил Орлов.

– И то слава богу. – Бардин вновь повернулся к Гурову.

 – Что вы думаете о происшедшем?

– Извините, Николай Ильич, – вмешался в разговор Крячко.

– Полковник! – оборвал его генерал Орлов. – Вас не спрашивают."

"– Извините, господин генерал-лейтенант. – Крячко набычился. – Я хоть и младший, но имею право высказаться. У нас сейчас имеются только предположения, и заместителю министра негоже докладывать фантазии, которые порочат высших чинов нашей власти.

– А ты меня не прикрывай, я за свои слова всегда отвечаю, – сказал Гуров, задумался, решая, как сообщить о своих предположениях короче и аккуратнее.

Гуров и Бардин были ровесниками, два года назад чуть ли не приятельствовали, и, хотя дружбы между ними не получилось, относились они друг к другу хорошо. Бардин ценил Гурова за талант и принципиальность. Сыщик уважал заместителя министра за то, что Бардина власть не портила, и перед вышестоящими он не лебезил.

– Ну что ты. Лев Иванович, сосредоточился, будто с китайского на русский собираешься переводить.

– Хуже, Николай Ильич, я перевожу с оперативного на чиновничий.

– Обижаешь.