Бросок кобры

– Как ты до полковника дослужился? – Дуров говорил зло, сверлил взглядом. – Кто мне поверит? Кого я представляю, если клиента под носом замочили, а баксы забрали?

– Я понимаю, Артем, нервы, но ты слова подбирай!

– А чего я с тебя имею, окромя слов? Я жизнью рисковал, ты пасьянсы раскладывал. Что у тебя вышло?

Зазвонил телефон, Усов махнул на опера рукой, снял трубку:

– Резиденция министра, говорит начальник охраны.

– Здравствуйте, Павел Петрович, знаю, день у вас выдался тяжелый. Но, как говорится, все хорошо, что хорошо кончается.

Усов узнал голос майора из Управления охраны, однако спросил:

– Кто говорит?

– Олег Артемьевич беспокоит.

Нервничаете? Так успокойтесь, Павел Петрович. Ведено передать, все закончилось благополучно, деньги поступили по назначению, вам выражают благодарность.

– Благодарность – это слишком много, не заслужил, – язвительно ответил Усов.

– Гонорар вы, естественно, получите. – Майор коротко рассмеялся. – Вы же человек разумный, не могли рассчитывать на всю сумму. В деле участвовали и другие люди, расходы велики. Вы хотели видеть мое начальство, организуем. А пока успокойтесь, всего доброго.

Усов бросил трубку, позволил себе сорваться:

– Старый мудак!

– Ты мужик не старый, в самом соку, – поправил Дуров. – Я так понял, нас использовали, как девочек по вызову. Сначала трахнули, теперь заплатят по настроению. Так я хочу тебе объяснить, полковник. Бляди берут деньги вперед! – Он вышел и прикрыл за собой дверь.

В казино еще никого не было, отсутствовал и хозяин. Начальник охраны, которому подчинялся Дуров, уже привык, что этот парень приходит и уходит когда пожелает, и помалкивал. Он был полковником КГБ в отставке, в оперативной работе ни черта не смыслил и бывшего опера побаивался.

– Приветствую. – Дуров протянул отставнику левую руку, так как правая была перебинтована и еще побаливала. – Стрижем купоны?

– Пока точим ножницы, – ответил гэбист. Так они приветствовали друг друга ежедневно. Между ними существовал негласный договор о ненападении. Опер знал, что полковник тридцать лет писал бумаги и не отличает пистолет от мясорубки. Отставник понимал, что бывший мент – человек хозяина, никаких заданий Дурову не давал, держался с ним наравне.

– Вот, был на перевязке, – сказал Дуров, поднимая забинтованную руку, – шов разошелся, болит, едрена мать.

– Ну и шагай домой. Шеф позвонил, сказал, сегодня не будет, – сказал гэбист. – Возьми девочку, она за тобой поухаживает.

Дуров взглянул на двух проституток, сидевших у стойки бара, встретился с одной из них взглядом, кивнул. Девушка соскочила с высокой тумбы, подошла, улыбнулась:

– Привет, Артем, что с рукой?

– Спасибо, девочка, до свадьбы заживет, – ответил он, целуя девушку в щеку.