Конфетка для сурового босса. Судьбу не обмануть
– Па-па, – слышу снова, и в этот раз кто-то трогает меня за ногу.Отстраняю телефон от уха. А взгляд летит вниз, встречаясь с грустными голубыми глазами. Яркими, чистыми, как летнее небо без облаков. Проваливаюсь в них, на секунду выпадая из реальности.Миниатюрная куколка дёргает меня за штанину. Совсем кроха. Тонкие пальчики сжимают ткань, а большие, кукольные глазки с пушистыми русыми ресницами начинают мигать сильнее. Малышка растерянная и какая-то печальная.– Не па-па, – разочарованно проговаривает, одёргивая ручку. Разворачивается и, понуро опустив голову, смотрит себе под ножки. Петляя по коридору, как призрак, отдаляется от меня.Но даже на расстоянии слышу грустное и протяжное:– Мама-а-а.И этот жалобный голосок вызывает во мне странную бурю эмоций. Волнение вперемешку со сдавливающим чувством, которое не могу понять.Возвращаю трубку к уху. И чеканю:– Я перезвоню.
Только позора мне не хватало…
– Ты же в курсе, кто там?
– Угу-м, – и с другой стороны волосы на ухо заправляю. Зачем?!
– И кто? – допытывается до меня.
– Почему я должна вам сказать?
– Я твой босс, – хмыкает.
– Но мы сейчас не на работе, а у меня выходной, – с трудом сдерживаю улыбку. – Узнаете вместе со всеми.
– Вредная.
– Знаю.
Веста зажигает фитиль. Секунда – и всё в округе заливается голубым дымом.
– Мальчик! – кричит радостно самый старший в этой компании. Дедушка, судя по всему.
Беременная девушка подбегает к мужу и дочке, обнимает всю семью. И мне так приятно становится, будто это у меня пополнение скоро.
– Мы укомплектованы, – лучезарно улыбается Веста.
– Да. С сыном нас. И братиком, – младший брат Юсупова весь светится. С виду такой холодный, брутальный казался. На фотографиях в инете – вообще скала. А сейчас мягкий, пушистый, как прирученный котёнок.
– Блатик, – затаив дыхание, выдаёт маленькая булочка.
Опять о Еве думаю. Как там моя крошка?
– Ну что, ждём на свет ещё одного татарчонка? – спрашивает глава семейства.
Хм… Почему татарчонок?
– Поздравляю с ролью «дяди», – обращаюсь к Динару Тагировичу.
– Уже второй раз, мда.
Пока мы наблюдаем за радостью будущих родителей, я привстаю на носочки рядом с высоким боссом. Держусь за его плечо. Так и хочется спросить, как там погодка сверху, но вместо этого вылетает совсем другое:
– Почему татарчонок?
Он опускает взгляд на меня. И я приземляюсь обратно на пятки. Мы слишком близко – и это смутило меня настолько, что я ощущаю себя дурой.
– Татары, по сложившемуся мнению, все тёмные и кареглазые. Как и Варюша. Правда, это в корне неверно.
Выдаю смешок.
– Забавно.
Пока родители обнимаются, малышка просится на землю. Папа, не сумев удержать крутящуюся дочку, всё же опускает её. И та, взмахнув двумя хвостиками, осматривается по сторонам и бежит к нам с Динаром. Останавливается напротив.
– Пивет, – обращается ко мне. – Я тея помню!
– И я тебя помню, – присаживаюсь на корточки, протягиваю ей ладошку, здороваясь. Она, ни капли не смущаясь, вкладывает в мою руку свои крохотные пальчики. Чуть больше, чем у Евы. – Вчера в офисе виделись.
– Дя, – кивает, поправляя воздушное розовое платье.
Делает небольшой кувырок, но так неаккуратно, что у меня аж сердце останавливается. Однако она, выполнив трюк, теперь лежит кверху попой, уткнувшись лицом в траву, и с гордостью выдаёт:
– Идала?
Я не могу сдержать улыбку.
Ох уж эти дети… Ева тоже любит показывать то, что недавно подсмотрела у других деток. Хвастается, чему научилась. И так искренне радуется. Даже если это что-то совсем обычное и элементарное.
Вот и Варюша громко хохочет, несмотря на то что лежит на земле.

















