Его нежеланная графиня

* * *Нортман в душе был даже благодарен Рглору, что тот оставил его со старушкой наедине. Мужчине не хотелось разговаривать с нянькой при свидетелях. Как никак, дело касалось его жены. Точнее — ее жизни до замужества с бароном.

Пока он размышлял, с чего начать разговор, Эмми заговорила сама.

— Благополучна… Голубка моя благополучна… — она словно пробовала эти слова на вкус. А потом, по ее щекам вдруг заструились слезы. — Как же она, должно быть, сейчас счастлива. Я и помыслить не могла, что доживу до этого дня. Все сердце мое за нее изболелось. Ох, простите, ваше сиятельство. — она вытерла глаза рукавом.

— Ничего страшного. — Нортман откопал в груде ниток стул и сел напротив старушки. — Вы знаете ее с малых лет?

— Знаю… Конечно же знаю… Да она же на руках моих выросла… Голубка моя ненаглядная, цветочек нежный. О-ох, да она мне словно родное дитя. Я и ночей не спала из-за нее…

Мужчина неслышно выдохнул, чувствуя, что разговор будет не из легких. Убедился он в этом спустя час. Когда разговор почти не продвинулся дальше причитаний. Разговаривать со старушкой было очень тяжело. А единственное, что удалось выудить — росла Алесия крайне скромной и благонравной.

И умница, и тихая, и никому слова поперек не скажет…"

"Вспомнив отдельные стычки с супругой, Нортман изогнул бровь. Точно ли речь сейчас про его жену?

А старушка, получив столь благодарного слушателя, больше не умолкала.

— Ох, как же она сейчас счастлива, голубка-то моя. Да она и мечтать не смела о таком счастье. А как был бы рад старый граф, мир его памяти, он всегда говорил, что лучшего супруга для его малышки и не сыскать во всем королевстве. Ох, простите, меня старую. — Эмми выразительно шмыгнула носом.

Нортман прищурился. Выходит, графиня о своих чувствах все же не лгала. От этого открытия по телу прокатилось приятное тепло. Будто Алесия принадлежала ему еще задолго до брака. И мужчина вдруг осознал, что не хотел бы делить ее сердце с кем-то другим.

Однако в жизни графини был еще барон Кьярти…

— Тьфу! — услышав про барона, Эмми скривилась так, будто ей на зуб попал таракан. — Виселица по этому выпхвостню плачет! Это все я, не уберегла свою голубку от глупого шага! Не ведала она, что творила… Сердечко у нее чувствительное, нежное… — старушка вновь залилась слезами. — Но все прошло, все прошло… Как же счастлива теперь моя голубка, она ведь и мечтать не смела… А теперь и детки пойдут. Я и носочки уже для них навязала. И для нее тоже… Вы же передадите, ваше сиятельство? — в глазах старушки засветилась такая детская надежда, что Нортман заставил себя кивнуть.

Хотя он собирался привезти графине кое-что посерьезнее носков. Да, на словах Алесия упорно отказывалась от подарков, но было кое-что, что точно не оставит ее равнодушной.