Его нежеланная графиня

— Так моя жена состояла с конюхом в порочной связи?

— Да, ваше сиятельство, клянусь честью!

— Нельзя клясться тем, чего не имеешь. — зло бросил Лайон.

Однако граф Арельс оставил его слова без внимания.

— И как давно это началось?

— Так еще с начала лета, с самых первых дней, как ее сиятельство появились в замке. — лакей перестал трястись и говорил уже гораздо спокойнее. — Михаль даже хвастался, что свел с ней близкое знакомство еще в столице.

Лицо Нортмана осталось непроницаемым.

— Почему ты сразу не пришел ко мне?

— Я боялся. И еще… — парень покусал губу, — Ее сиятельство делали и мне определенные намеки, однако я честный человек, а потому, сразу сказал, что недостоин ее внимания. Тогда графиня разгневалась и объявила, что я жестоко поплачусь за несговорчивость. Но я и подумать не мог, что это произойдет именно так.

— Любопытная история. — медленно произнес Нортман, когда лакей замолчал. — И как будто похожа на правду.

Торенс закивал. А Лайон скрестил руки на груди. Праведное негодование, объединившись с чувством собственного бессилия, выжигало изнутри.

— Граф Арельс. — выдохнул он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ровнее. — Как вы можете верить человеку, который намеренно пытается очернить имя вашей жены? Я хорошо знаю Алесию, и она никогда не позволила бы себе бесчестного поведения.

— Только вот ее репутация говорит сама за себя. — Нортман по-прежнему сохранял невозмутимость. — Поэтому конюха, боюсь, придется повесить…

В глазах лакея промелькнуло торжество. Лайон выдохнул, собираясь возмутиться, но прежде чем он успел это сделать, граф Арельс, казавшийся совершенно расслабленным, внезапно шагнул к слуге и ухватил того за загривок.

А затем, с силой шаркнул лицом о стену. Торенс пронзительно взвизгнул. На серых камнях заблестела кровь. Даже Лайон вздрогнул от неожиданности. А Нортман заговорил снова, однако теперь в его голосе не осталось напускной доброжелательности. Напротив, каждое слово резало, словно сталь.

— А теперь я хочу услышать правду. Начнешь снова врать, я выдавлю тебе глаза, отрежу язык, уши, мужское естество, переломаю кости, а то, что от тебя останется, подвешу где-нибудь в лесу на дереве, чтобы волки не облегчили раньше времени твои муки. Догадываешься, как долго будешь умирать?

Лакей судорожно дернулся и заскулил.

— В-ваше с-с-сиятельство…

— Говори, быстро! — рявкнул мужчина и вновь ткнул слугу лицом в стену. — Третьей попытки у тебя не будет!

И парень сломался. Правда сперва он все же попытался пискнуть, что не лгал, но после хрустнувшего запястья передумал, поняв, что слова графа — не пустая угроза."

"Давясь слезами, дрожа, и запинаясь на каждом слове он заговорил. Да, это он облил лестницу водой. И он же придумал, как заманить графиню в нужное место.