Его нежеланная графиня

Любимой женщине прощают то, чего никогда не простят навязанной жене.

— На бумагу для записи идей и мастеров.

Мужчина хмыкнул. И стол в тот же вечер перекочевал в его кабинет.

Наконец, все приготовления подошли к концу. Вещи уложены, звезды сошлись в нужной точке и даже дождь, моросивший три дня кряду, решил сделать перерыв. Лианна, уже предвкушая возню с Милашей, первой попрощалась с отцом и бодро забралась в карету.

Нортман задержал руку графини в своей.

— Помню, ты говорила, что в поместье нет случайных людей. — произнес он тихо. — Но все же, будь осторожнее.

— Я всегда осторожна, ты же знаешь. — улыбнулась Алесия, сжав его пальцы.

* * *На этот раз, время в пути пролетело незаметно. Все-таки один день — не четыре. Лианна едва успела перечислить свои планы на лето, а впереди уже показался холм. Правда забираться на него пришлось пешком, так как карета увязла еще у подножия.

Но разве имеют значение такие мелочи, когда возвращаешься домой?

Первым, разумеется, прибывших заметил Глен.

— Госпожа⁈ — завопил он, скатываясь навстречу прямо по грязи. За ним, словно два неуклюжих утенка, съехали младшие сестры Таши.

Правда стесняясь графини, они предпочти уцепиться за Агнету.

Алесия, не боясь испачкаться, притянула к себе мальчишку. И с удивлением обнаружила, что тот стал выше почти на ладонь.

— А ты подрос.

Глен улыбнулся, продемонстрировав дырку на месте одного из молочных зубов.

— Рглор тоже так говорит. Он даже зарубку сделал на двери и сказал, что будет отмечать меня так каждый год, пока я его не перерасту.

— Милаша тоже выросла? — вмешалась Лианна, когда мальчишка на миг умолк.

— Не-а, она все такая же козявка мелкая. Даже стоять пока не умеет. Но мы все равно ее отметили. Правда она еще пока ничего не понимает, только ползает и тянет все в рот. Ох и возни же с ней иногда…"

"Под веселую болтовню Глена они поднялись на холм. И Лианна, даже не заглянув в господский дом, тут же улизнула в более скромную избу. Столь велико было желание взглянуть на подросшую Милашу.

Алесия возражать не стала, она знала, что Ирена присмотрит за девочкой. Самой же ей, даже не дали перевести дух.

— Цветочек мой ненаглядный! Лесюшка! — с неожиданной для ее возраста резвостью, Эмми выскочила на двор и повисла на шее у своей обожаемой воспитанницы.

Пришлось успокаивать старушку и скорее заводить обратно. Не май же месяц на дворе. Гостиная, где старая нянька успела прочно обосноваться, утопала в ворохах пряжи. И напоминала вязальный комбинат. Везде, куда только падал взгляд, лежали нитки.

— Девочка моя, голубка трепетная. — по морщинистым щекам покатились слезы.