Его Величество бомж (СИ)

Я набираю в шприц анальгин, а сама не представляю, какой реакции ждать, что если он заупрямится сейчас, может, у него к уколам тоже особое отношение, как и к стрижке?

— Вставай, — говорю, — повернись спиной! — он поворачивается недоверчиво, но я перед этим, всё-таки, показываю шприц, — это всего лишь укол, не бойся!

Хорошо, что Иваныч уже ушёл, а Никитична не особо интересуется процедурами, у неё своих дел полно.

Он послушно позволяет сдвинуть штаны, чтобы открыть поле для укола, и даже не дёргается, когда смачиваю спиртом, а потом вкалываю анальгин,

— Ты — молодец! — не велик и подвиг, конечно, но почему-то я очень радуюсь, что всё прошло успешно.

Никитична, таки подогнала кресло-каталку, и мы с Костей, который, несмотря на худобу, еле в ней помещается, да ещё и коленями к подбородку, отправляемся в лифт.

— Ну, вот видишь, как всё хорошо складывается, — ведём диалог в лифте, — поживёшь в тепле, в чистоте хоть немного, а там, может и жизнь заиграет новыми красками, — я говорю, а он молча глядит на меня своими магическими глазищами, но тоже, будто участвует. И я читаю однозначный ответ в его взгляде: спасибо…

Препроводив своего подопечного в палату, вижу, что там, на свободных койках только голые матрасы и подушки без наволочек,

— Выбирай любую из трёх, а утром тебе выдадут постельное, — потом прикидываю, что лучше подальше от соседа, и предлагаю, — давай к окну, там и повеселей и посвежее, будет, — он кивает согласно, порывается уже вскочить, но я мягко кладу ладонь ему на плечо, и он оседает. Мы катим вглубь палаты.

Константин пересаживается на край кровати, я отталкиваю каталку в сторону.

Дедуля в углу, явно выспавшийся на пятилетку вперёд, тут же затевает разговор в одни ворота, сам спрашивает и сам отвечает, а я сожалею, что новый пациент только немой, слушать бесконечный не выключаемый радиоприёмник, то ещё удовольствие. Но парень, явно утомлённый и разомлевший в тепле, уже клюёт носом,

— Ну, пока что ли? — спрашиваю неуверенно, — зайду в следующее дежурство проведать.

Он вскакивает тут же и, бухнувшись на колени, хватает мою ладонь и принимается быстро энергично целовать, я выдёргиваю недоумённо, тогда он ловит вторую и снова осыпает поцелуями."

"— Да, что ты, Костя, уймись! — убираю руки за спину, тогда он обхватывает меня целиком своими огромными ручищами и утыкается в живот, я в смятении. Испугался, что ли? — не бойся, никто тебя не обидит, — руки сами возвращаются из-за спины и невольно тянутся к его волосам. Они высохли давно, и теперь я ощущаю их шелковистость и густоту, проводя по макушке. Он льнёт к моим рукам и, практически вжавшись в живот, не выпускает из плена.