Эротические рассказы Stulchik.net - Категория \

Фили долго смотрел на свои кассеты в неверном свете ночника, потом взял и сам не зная почему поставил запись Джо Вильямса. Ее кто-то когда-то ему подарил - тогда Фили послушал половину первой песни и больше к этой пленке не прикасался.

Совершенно неожиданно звуки простенькой старомодной музыки показались ему приятными. Бархатный, хорошо поставленный голос певца проникновенно пел:

Ту вазу, где цветок ты сберегала нежный,

Ударом веера толкнула ты небрежно,

И трещина, едва заметная, на ней

Осталась... Но с тех пор прошло не много дней,

А вазе уж грозит нежданная беда!

Увял ее цветок; ушла ее вода.

..

Не тронь ее: она разбита.

Фили подошел к кровати и бухнулся на нее в чем был. Над кроватью висели: фотоаппарат - давнее его увлечение, морская подзорная труба и плакат с изображением Нила Армстронга и двух его отважных спутников.

Фили лежал, заложив руки за голову, в тусклом свете ночника, и думал: что же с ним происходит.

Он знал: когда-нибудь у него обязательно будет Большая Любовь. Любовь с большой буквы. Он не знал когда и с кем, но точно знал, что когда-нибудь будет. Что будет семья и дети, ради которых стоит жить.

Но это будет еще в очень нескором будущем. То, что мучает его сейчас, наверное, не имеет к любви никакого отношения. Это просто в нем, как впрочем и в Шермане, и в других его сверстниках, проснулось инстинктивное физиологическое влечение к противоположному полу, ничего общего с настоящей любовью не имеющего. Но невозможно же вздрагивать и сходить с ума от возбуждения при каждом взгляде на обтянутую материей тугую грудь, или стройные бедра, или загорелые ноги любой проходящей мимо девушки! Как избавиться от постоянного жжения в груди и в штанах?

Так сердца моего коснулась ты рукой -

Рукою нежной и любимой, -

И с той поры на нем, как от обиды злой,

Остался след неизгладимый.

Оно как прежде бьется и живет,

От всех его страданье скрыто,

Но рана глубока и каждый день растет...

Не тронь его: оно разбито.

Душещипательные песни альбома, в которых говорилось о любви - счастливой и несчастной, о платонической и о сладострастной, как ни странно успокоили Фили. В конце концов, ему всего пятнадцать лет и в его жизни будет все.

Обязательно будет. И счастливое предвкушение этого всего нелепым образом смешивалось со страхом, что вот он ничего не знает и не умеет в любви, и вдруг когда случится это он опозорится... Фили аж передернулся.

Я свыкся с этим сном, волнующим и странным,

В котором я люблю и знаю, что любим...

Интересно, чем занята сейчас мисс Меллоу? - неожиданно подумал Фили. - А мисс Фиппс? А Шерман тоже хорош, черт бы его побрал. Больше руки ему не подам! - с этой мыслью Фили заснул, так и не раздевшись.