Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь

Ее высадили у дверей большого двухэтажного дома, и ворота закрылись за укатившим лимузином. Она беспомощно огляделась по сторонам. Никого. Встречать наложниц у султанов самолично не принято, это ясно и дураку, но хоть кого-то прислать в помощь можно же?

Класс, осталось начать орать под окнами, как мартовская кошка. Потянула дверь — не заперто. Прошла полосу прихожей и ступила в просторный светлый холл. Сразу решила, что попала в исторический музей — какие-то обломки, вазы, ружья, фотографии.

— Оля! — послышалось сверху. Подняла глаза и увидела Аверина в одних брюках. — Почему он тебя так рано привез? Я не успел одеться, извини.

Можно было снять туфлю и хорошенько прицелиться, но Оля знала, что не попадет. Ни в пах, ни в голову, вообще никуда. У нее всегда были проблемы с наведением резкости, это ей еще в школе учитель физкультуры сказал. Когда она в тире ни разу не попала в огромную, на полстены мишень.

Учитель оказался мужчиной мудрым и дальновидным. Оле поставил «отлично», и поэтому спустя годы, попав к ней на операционный стол, лишился паховой грыжи быстро и без особых осложнений.

Так что бросаться в Аверина туфлями Оля не стала. Он уже спускался к ней в рубашке — белой, без единой складочки. На руке часы, брюки облегают бедра как перчатка руку. Прическа — волосок к волоску. Аромат — сплошной афродизиак.

Терпеть больше не было никаких сил. Оля вымученно глянула на идеального до тошнотворности Аверина и взмолилась:

— Костя, пожалуйста, давай побыстрее уже перейдем к контракту?

— Оля? — Аверин подошел вплотную, в нем было все слишком мужское, чтобы она смогла устоять и не пошатнуться.

К загорелой шее руки тянулись непроизвольно, кожа на ладонях горела от необходимости прикоснуться к небритым щекам. Пальцы сами шевелились, мысленно зарываясь в густые волосы, и Оля поспешно завела руки за спину, сцепив их до боли в костяшках.

Переступила с ноги на ногу, тонкая высокая шпилька подвернулась, Костя вовремя удержал ее за талию.

— Что с тобой? — он смотрел с недоумением, к которому примешивалось беспокойство.

— Зачем тебе понадобилось это все? — не выдержала она, продолжая цепляться пальцами за пальцы.

— Что? — не понял Костя.

— Ну вот это, — она расцепила руки и провела вдоль платья, невероятными усилиями воли сдержавшись, чтобы не схватиться за его плечи.

— Тебе не понравилось платье? — он все так же непонимающе смотрел, и она решилась.

— Нет. Не понравилось. Платье бордельной девки, и белье, и туфли… неудобные. Нет, вообще-то удобные, но я не ношу такие высокие каблуки, у меня ноги подламываются. Обязательно было наряжать меня как наложницу, тебе по-другому не вставляет?

— Вставляет? — он привычно изогнул бровь.