Гладиаторы

Зоя, моментально забыв о себе, бросилась к дочери и, даже не сомневаясь, что произошло, задала только один вопрос:

– Кто?

– Грач и его компания, – выдохнула девушка и отключилась, потеряв сознание.

Схватив пистолет, Васильев вышел в коридор и стремительным шагом направился в сторону вип-сектора. Мыслей не было. Сейчас ему хотелось только одного. Уничтожить всех этих подонков. Топтать их ногами до тех пор, пока они не начнут собственными кишками блевать. Но дойти до нужной двери ему не дали. В бункере быстро разносились не только хорошие известия, но и плохие новости.

Отделение комендантской роты остановило его на подходе, и командовавший автоматчиками офицер потребовал сдать оружие.

– Думаешь, это что-то изменит, лейтенант? – спросил Васильев деревянным от бешенства голосом.

– Товарищ капитан, я только выполняю приказ, – вздрогнув, ответил молодой офицер."

"– А если в следующий раз это будет твоя жена? Или сестра? Стерпишь? Молча проглотишь? Я офицер, а не халдей.

– Капитан, сдайте оружие, и давайте поговорим, – послышался голос, и из-за поворота вышел комендант объекта, полковник Северков.

Зная его как офицера толкового и со своим понятием чести, Васильев демонстративно сунул пистолет в кобуру и, повернувшись к полковнику, ответил:

– Я вас слушаю.

– Не здесь. Пойдёмте в оперативный центр, – мрачно пригласил Северков и, развернувшись, зашагал в нужном направлении.

Оперативный центр, огромный зал с кучей мониторов и микрофонов связи, овальным столом посредине и мягкими креслами вокруг, на непривычного человека производил гнетущее впечатление своими размерами. За столом сидели восемь человек. Пятеро в генеральских мундирах и трое гражданских.

Увидев входящего капитана, сидевшие перекинулись встревоженными взглядами. Не дожидаясь приглашения, Васильев подошёл к ближайшему креслу и, сев, вопросительно посмотрел на оставшегося стоять полковника.

Очевидно, собравшиеся не ожидали такого демарша, но в очередной раз переглянувшись, не сговариваясь решили не нагнетать обстановку. Один из генералов, откашлявшись, негромко сказал:

– Спасибо, полковник. Свободны.

Дождавшись, когда Северков покинет зал, он повернулся к Алексею и, вздохнув, сказал:

– Капитан, нам очень жаль, что всё так произошло.

Но теперь уже ничего не исправить. Так что давай подумаем, как будем из сложившейся ситуации вылезать.

– Просто. Вы их судите по законам военного времени, показательным судом. Или отдаёте мне, – хрипло ответил Васильев.

– Капитан, ты не зарывайся, – вступил в разговор один из гражданских. – Это мой сын.

– И что? Значит, для него законы не писаны? Думаете, сможете его всю жизнь прятать? – спросил Алексей, чувствуя, что начинает впадать в дикую, нечеловеческую ярость.