Госпожа страсти, или В аду развод не принят

Выдав это, Бес в упор уставился на Марину, ожидая реакции, но ее не последовало. Коваль спокойно докурила сигарету, затушила ее в пепельнице, а потом произнесла, не повышая голоса:

– Ты плохо его знал, раз этот хлыщ тебе Малыша напомнил. Вообще ничего общего.

– Ты его хорошо разглядела-то? Сколько раз видела? Раза два, не больше. А я вчера с ним полдня провел, вот как с тобой примерно.

Это была новость не из приятных. Что это понадобилось Егору от Беса? Или наоборот? Чем-то этот альянс Марину напряг. Да и зачем Малышу обращаться к Бесу, по какому поводу? Отойдя от криминала еще ""в той"" жизни, до своей мнимой смерти, Малышев старался как можно реже пересекаться с представителями этого мира, не прибегать к их помощи, по возможности не общаться. Разумеется, собственная жена составляла исключение. И то, что сейчас сказал Гришка, показалось Марине странным и тревожащим. Неужели у Егора случилось что-то, в чем он не в состоянии разобраться без участия Беса? Думать об этом было неприятно и страшно. Несмотря ни на что, Марина не желала мужу зла и, не задумываясь, кинулась бы на помощь, даже если бы он не попросил. Впрочем, в том, что Малыш не попросит, она не сомневалась.

– Спроси хоть, зачем этот Грищенко ко мне приходил. – Бес словно поймал ее мысли, а Марина про себя отметила, что и не знала новой фамилии мужа, только имя.

– А почему мне должно быть это интересно?

– Ну, не знаю, хотя бы потому, что ты моя правая рука.

– Гриш, если у тебя все, то можно, я поеду домой? У меня голова начинает болеть, – схитрила Марина, чтобы увильнуть от неприятного разговора.

Бес забеспокоился, заботливо пощупал ее лоб, посчитал пульс, вызвав у Коваль улыбку своими действиями.

– Слушай, ты и правда бледная какая-то стала. Давай-ка ты домой, отлежись. А может, у меня останешься?

""Ага, вот только этого мне не хватало – у тебя остаться!"" – и Марина отказалась, поблагодарив за заботу и позвав Хохла.

– Ты смотри, Хохол, пусть она сильно не напрягается, – напутствовал Бес, выйдя проводить. – Береги ее, эта девочка мне как сестра, если что – шкуру спущу!

Хохол еле сдержался, чтобы не сказать чего-нибудь ядреного, но вовремя увидел Маринины глаза и осекся. Наклонив голову, он молча пошел следом за хозяйкой к выходу, спустился за ней вниз, где на первом этаже ждали Сева и Гена. Уже в машине Коваль взглянула на хмурого любовника, покрутила пальцем у виска и сказала:

– Совсем плохой стал? Не можешь молча прожевать? Пусть он трындит все, что хочет, тебя это не касается, молчи и слушай – дольше проживем.

– Киска, он меня еще учить будет, как себя вести и как свое дело делать! Да у меня нет никого, кроме тебя, я голову могу прозакладывать, только чтобы тебе хорошо было! Ты ж любимая моя, девочка моя… – он наклонился и поцеловал ее.