Госпожа страсти, или В аду развод не принят

– Марина Викторовна… – начал ошеломленный Гена, но она заорала так, что он отпрянул:

– Я что, плохо говорю по-русски?!

– Я понял…"

"Марина снова упала на сиденье, отвернувшись от охраны. Сева гнал во весь опор, торопясь добраться до ""Парадиза"" раньше, чем весть о гибели Егора дойдет до прессы и ушлые журналисты начнут преследовать хозяйку своими вопросами. Сигналя и моргая фарами, он подъехал к воротам коттеджа, и Кот из будки немедленно открыл, впуская машины. Коваль вышла сама, без помощи Гены, кинувшегося было к ней, сделала несколько шагов по направлению к крыльцу, потом обернулась и приказала:

– Зажгите камин, бутылку текилы, лимон и пачку сигарет.

Краем глаза убедившись, что Гена побежал в дом, она пошла в беседку и села там на лавку, не обращая внимания на пронизывающий ветер. Сигарета в руке дрожала, но и на это Марина не реагировала, делая частые затяжки. Голова была совершенно пуста, ни единой мысли, кроме одной – теперь точно все. Конец жизни, потому что без Егора она ей абсолютно не нужна. Больше никогда она не увидит и не услышит его, никогда – и это совсем не так, как было до этого, теперь уже насовсем, навечно.

– Марина Викторовна… – нерешительно окликнул Гена. – Все готово, все, что вы просили…

– Спасибо. Ты свободен.

Посидев еще какое-то время, она побрела в дом, прошла в каминную и там обнаружила Хохла, сидящего в кресле.

– Мне Севка сказал, – ответил он на ее немой вопрос.

– Не говори об этом – я не хочу.

Не трудясь даже налить текилу в стакан, она припала к горлу бутылки и пила, обливаясь и чувствуя, как напиток обжигает все внутри, течет по шее, скатываясь в вырез блузки. Хохол молча протянул руку и отнял остатки, поставив бутылку за кресло. Марина откинулась на спинку и закрыла глаза, понимая, что если удастся заплакать сейчас – отпустит хотя бы немного, но слез не было. Перед глазами стоял Егор – веселый, улыбающийся, такой, как был сегодня утром…

В прихожую вошел Кот и негромко окликнул Хохла:

– Жека, выйди на секунду.

Тот медленно поднялся и вышел в коридор.

– Что у тебя?

– Там Бес приехал…

– Впусти, – приказал Женька, возвращаясь к Марине. – Киска, там Бес…

– Не зови меня так больше. Сдохла киска твоя, – отрезала Коваль негромко.

– Как скажешь.

Бес почти вбежал, падая у ее ног на колени и хватая за руки:

– Это правда?! Скажи мне, что это кто-то меня приколол!

– За такие приколы я отрываю яйца, – негромко ответила она, подняв на него пустые и невидящие глаза. – Егор мертв.

Сама даже не понимала, как удалось произнести эту фразу так спокойно и обыденно, словно не о своем Малыше говорила сейчас, а о каком-то чужом человеке.

– Но за что?! Кому мешал ни в чем не замешанный владелец строительной конторы?! – заорал Бес, сжимая Маринины руки так сильно, что даже Хохол это заметил.