Госпожа страсти, или В аду развод не принят

И вот теперь он устроился возле нее, облизывается, но не трогает, боится сделать хуже, а она ругает себя последними словами, потому что нельзя быть такой дурой в ее годы.

– Жень, ты сердишься? – Марина виновато потерлась носом о его плечо и уперлась в грудь подбородком.

Он положил руку ей на затылок, едва обросший темнорусым ежиком, погладил:

– Глупышка ты – я что, только поэтому с тобой? Как я могу на тебя сердиться? Слушай, а давай, когда волосы отрастут, не будем их красить, а? Я ведь только несколько раз тебя видел такой, какая ты на самом деле, – все больше в черном.

– Посмотрим.

– Что смотреть? Ты можешь сделать так, как я прошу? Ведь ничего такого ужасного я не требую – только волосы не красить.

– Хорошо, родной, не буду. Я очень страшная сейчас, Жень? – вдруг спросила Коваль, вспомнив, что завтра футбол и надо бы на него попасть.

– Не понял…

– Ну, очень плохо выгляжу, на люди можно?

– На какие опять люди? Куда собралась? – повысил голос Хохол, приподнимаясь и нависая над ней.

– Не разговаривай со мной так, словно я дебильная малолетка! Да, мозги встряхнули мне, но я вполне сохранная, так что прекрати.

– Самое время! Только что из больницы… – начал было свою песню Хохол, но она остановила его:

– Женя, хватит! Я решила и поеду, ты ведь знаешь.

– Ты себя угробишь.

– Не бойся, на твой век хватит! – Марина провела языком по его губам и уловила вкус табака, вспомнив, что не курила долгое время, и ей вдруг так захотелось сигарету, что руки затряслись. – Жень, давай покурим, а? – жалобно попросила она, заглядывая ему в глаза. – Я так хочу покурить… пожалуйста!

– Веревки ты из меня вьешь, вот что, дорогая, – вздохнул он, поднимаясь с постели, и вышел на балкон.

Коваль послушно натянула халат и вышла к нему, устроилась на коленях. Хохол закурил и спросил:

– Сигарету дать или подышать, как ты любишь?"

"– Что за вопрос? Конечно, подышать… – она положила голову ему на плечо, прикрыла глаза и ждала, когда он, набрав дыма, прижмет свои губы к ее, выдыхая ей в рот. Ощущение всегда было потрясающее, Марина любила так иногда развлечься, а сегодня улетела сразу, прямо с первого вдоха, и Хохол проворчал:

– Ну, и не начинала бы, больше месяца не курила, зачем опять?

– Не ломай кайф…

– Кайфа тебе?

Коваль улыбнулась и поцеловала его, и он поднял ее, подхватив под коленки и снова начиная ласкать грудь, с которой соскользнула рубашка.

– Люблю тебя, киска моя… моя сладкая киска…

Спать он остался у нее – Марина настояла, сказав, что больше никогда уже Малыш не окажется в этой спальне, в этой постели, все, хватит бегать по углам.

– И только попробуй свалить отсюда! – промурлыкала она, устраиваясь рядом с Хохлом поудобнее.