Горец

Алена… — э, а как он меня вписал?? Наверное, под своей фамилией, вряд ли оставил под девичьей. — Алена Сабаева, — удивленный взгляд, потом оценивающий, потом задумчивый, потом уже рабочий, то есть вежливый.

— Проходите, — делает приглашающий жест, — У вас очень красивое платье!

— Благодарю, — не успеваю сделать пару шагов, как меня чуть ли не сжимают в объятиях.

— Аленка! Как ты выросла, малышка!

— Ой, дядя Женя! — я чмокаю мужчину в щеку, чувствуя облегчение. Дядя Женя папин лучший друг, он всегда говорил, что как только я подрасту, обязательно возьмет меня в жены.

Лет до двенадцати я свято верила в его слова, всем важно сообщала, что мой муж Евгений Андреев. Потом он женился, я оскорбилась его поступком и полгода с ним не разговаривала, да он переехал в Москву. Но вновь вернулся в Сочи, развелся, о том, что я его невеста мы теперь шутим между собой.

— Красавица! Просто глаз не оторвать! Кажись, пора присматривать тебе на пальчик колечки, — кружит меня, любуется, а я купаюсь в его мужском восхищение, смеюсь.

— Конечно, как минимум бриллиант в два карата!

— Ты достойна самого лучшего! — кладет мою ладошку на согнутый локоть и ведет в толпу.

Я ищу глазами Давида, он стоит в окружении дам, это бесит, но радует, что там стоят и мужчины.

— Мужа ищешь?

— Папа сказал? — не могу отвести глаз, но с усилием перестаю пялиться. В черном костюме, видимо сшитым на заказ, так как он шикарно на нем сидит, выглядит не хуже меня. Даже лучше. У него на лице нет тонны макияжа.

— Да, еще вручил приглашение, тем самым разбив мое сердце, — смеемся, я склоняю голову в сторону дяди Жени, чувствую на себе пристальный, прожигающий до дырки, взгляд.

Давид улыбается и направляется к нам, прищуривая взгляд, я вскидываю голову, распрямляя плечи.

— Не дразнись, девочка, таких лучше гладить по шерстке, а не против, — увещает шепотом дядя Женя, увидев направляющегося к нам Сабаева.

— Добрый вечер, Евгений Юрьевич. Рад, что вы нашли время посетить данное мероприятие, — переводит на меня темный взгляд, — и присмотреть за моей женой, — Оу, тише, не рычи, ты мой хищник. И не сжигай меня своими глазищами, ради тебя, идиот, старалась.

— С большим сожалением, отпускаю свою девочку, — показательно вздыхает, целует кончики моих пальцев, не спешит их выпускать на волю. Давид звереет, но держит лицо, а я… я чувствую себя безумно довольной, видя, как этот непробиваемый горец ревнует, сверлит раздраженным взглядом каждое движение дяди Жени.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Увидимся на следующей неделе, обещай старику один единственный танец.