Горец

Три бутылки улетают мигом, у меня в стакане все еще вода, и пить не планирую. Девчонки разбежались в разные стороны, кто танцевать, кто к бару знакомиться, а кто-то, как я, остается за столом. Все порываюсь включить телефон, но сдерживаюсь, а сторис своего девичника репостну завтра. Оглядываюсь, вижу через три стола Рому. О, надо подойти и поблагодарить.

— Ты куда? — спрашивает Дина, как только я встаю из-за стола.

— К Роме подойду, поприветствую, — о том, что хочу его поблагодарить, не сообщаю подруге.

Рома смеется, обнимает какую-то брюнетку, увидев меня, расплывается в улыбке.

Спутница разом перестает интересовать, идет ко мне навстречу.

— Привет, малышка, шикарно выглядишь, — окидывает меня оценивающим взглядом, цокнув языком. Черт подрал, угораздило же меня нацепить это блестящее мини- платье. Так, Аленушка, в следующий раз думай действительно головой, перед этим приняв «афабазол» и курс витаминов.

Обнимает меня за талию, чмокает в щеку, отстраняюсь. На нас слишком много людей смотрят, поэтому чмокаю его в щеку, делаю вид, что мы хоть и бывшие, но остались друзьями. Кладу свою руку ему на плечо и нагибаюсь к его уху, потому что музыка играет слишком громко.

— Спасибо, что в свое время не опустился до уровня своих друзей- придурков. С меня три бутылки вискаря.

— Это ты так оцениваешь свою невинность? Дешево как-то.

— А ты на что рассчитываешь? На новый «мерс»? — хмыкаю. Мимо нас кто-то проходит, задевает Рому плечом, он не удерживает равновесия, наваливается на меня. Я обнимаю его двумя руками, мы не падаем на пол.

— Ну ты надрался! — усмехаюсь, Рома ищет глазами того, кто его толкнул. Я с улыбкой смотрю в другую сторону. Не дышу. И лучше мне сейчас испариться, раствориться в пространстве.

Чувствую себя словно прыгнула вновь с тарзанки. Знаю, что прыжок со страховкой, а визжу от страха, закрывая глаза. На меня в упор смотрит Давид. Он стоит на расстоянии пару метров, но я чувствую его гнев. Его глаза режут без ножа, замораживая меня изнутри. Что меня ждет? Ссылка на Кавказ? Как Лермонтова?

Подходит ближе, под его тяжелым взглядом Рома отдергивает от меня руки, испуганно отходит. Мне следует сейчас сказать Давиду, что благодря этому парню я невинна и чиста, но не могу выдавить из себя и слова.

Язык прилип к небу.

- Домой, — приказ, как непослушному ребенку. Одна часть меня покорно опускает голову и готова топать следом, вторая бунтарски вскидывает подбородок, упрямо сжимает губы, вызывающе смотрит в глаза. Никогда меня так раздирали противоречия. Победила вторая, потому что я не собираюсь подчиняться, не собираюсь изображать покорную жену, не являясь ей. И ему все же стоит научиться и мои желания слушать, а не задвигать глубоко в зад.

Начинает играть моя любимая песня, меня несёт на танцпол.