Горец

Ты просто ненормальный, что все эти годы прикрывал ее! Благородный, епт! Она и почувствовала себя неприкосновенной, жилы тянула, раскидывалась тут понятием «мать», а сама не до мать!

— Меня тож пойми. Я не хочу, чтобы на дочь тыкали и в спину говорили, что ее мать шлюха, что от нее хотела избавиться. Я думал в первую очередь о том, как все отразится на Хаде. Я знаю, каково это, когда тебя дразнят, не принимают в компании, чувство изгоя. Мне потребовалось годы, чтобы избавиться от своего дефекта, а от сплетен хрен избавишься. Поэтому молчал, к мужикам более лояльно все относятся. Ну изменил, ничего страшного. После развода тут чуть ли не очередь выстроилась из сватов, желающих отдать за меня дочь хватало.

— Кароче, мне повезло, — улыбается, проводит ладонью по лицу, стирая остатки влаги. — Ты замечательный отец, Хаде повезло. Думаю, что теперь, когда ты ее заберешь, она скоро заговорит.

— Будем надеяться, но ты обещала в этом вопросе помочь, — ловлю ее руку, целую пальцы. — Надеюсь, мне никогда не придется вновь испытывать чувство третьего лишнего.

— Послушай, Сабаев, ты видимо плохо запоминаешь мои признания! — показательно хмурится, но тут же смеется. — Я люблю тебя. На хера мне другие? Не, ну если ты перестанешь меня содержать, удовлетворять, нервы трепать, тогда я подумаю по поводу другого парня. А еще возраст… Кажись через десять лет с тебя начнется сыпаться песок. То есть десять лет можешь не париться, — чмокает в губы, вскакивает ноги. — Пора в путь! Хочу домой!

— Да, конечно. Иди, собирайся, я пока посижу тут один."

"— Хорошо, — шлет воздушный поцелуй, убегает, перестаю улыбаться. Тру глаза, открыв их, вижу в дверях теперь отца.



— Я хотел всего лишь извиниться. За все, — отводит глаза в сторону, рассматривает картину над кроватью. — Ты всегда был очень скрытным человеком. Теперь я в этом окончательно убедился.

— Я думаю, что услышанное должно остаться сугубо среди семьи. Если в маме и в тебе не сомневаюсь, то с Мирой следует поговорить.

— Я поговорю с ней. Не беспокойся об этом.

— Спасибо, пап, — он вздыхает, но кивает и оставляет меня одного. Сейчас выедем, заедем в больницу, потом домой. Без понятия, как будет дальше складывать наша жизнь, но раз Алена уверена и полна энтузиазма, значит все должно пройти гладко.

Покидаю бабушкину комнату, поднимаюсь на второй этаж. В комнате Хади с улыбкой наблюдаю, как дочь и жена мечутся между шкафом и чемоданом, переглядываются, понимая друг друга без слов. Алена будет чудесной матерью.

— Собрались? — захожу, присаживаюсь на подлокотник кресла. Хадя широко улыбается, подбегает ко мне. — Готова к переезду? — активно кивает головой, показывает мне на пакет, в котором лежат игрушки.

— Это ее самые любимые, — поясняет Алена, обнимая дочку со спины.