Горец

— Может быть лет через сто его на аукционе продадут за сорок миллионов долларов, а пока все намного скромнее, но тебе на ремонт квартиры хватит, еще останется. Хочешь примерить?

— У меня сейчас сердце выпрыгнет от волнения, — собираю волосы, поднимаю вверх, Давид аккуратно прикладывает колье к шее, застегивает. Мне трудно дышать, я прям чувствую всю тяжесть камней и металла. А сколько оно стоит, даже приблизительно не представляю. Мне расстегивают рубашку, стаскивают, волосы закручиваю в гульку, фиксируют карандашом.

— Ахренеть! — выдает Давид, смотря на колье. Теперь я знаю, как выглядит создатель, когда доволен своей работой. Его глаза сияют как-то особенно, а на губах блуждает потусторонняя улыбка.

— Мне можно посмотреть?

— Только с фотографии или в отражении книжного шкафа.

— Жмот.

— В целях безопасности, — достает свой мобильник, фотографирует и показывает мне. Завидую? Да, я уже готова затопать ножками и потребовать, чтобы этот набор оставили мне. Он просто создан для моей тонкой шеи. Давид кидает быстрый взгляд на часы, обходит меня и снимает колье, укладывает его обратно в футляр, потом уже достает чемоданчик, специальный для таких вот изделий.

— Ты поедешь с миллионами без охраны?

— Нет, сейчас придут за мной.

— Как все серьезно."

"— И не говори. Поэтому не жди, ложись спать, — ему звонят, молчит, видимо ему дают указания. Давид надевает пиджак, берет чемоданчик, чмокает меня в губы. Я провожаю его до входных дверей. Когда работа занимает первое место, бесполезно пытаться обратить на себя внимание, поэтому еще раз чмокнув его, со вздохом отпускаю. В коридоре подъезда его действительно ожидают трое бравых ребят. Мне не дают и минуты погрустить, где-то пищит мой мобильник. Отыскиваю его на кухне. Звонит бабуля, сердце тревожно сжимается.

— Да, бабашка, что случилось? Давление?

— Чего сразу давление? Что уже позвонить нельзя?

— Так время позднее…

— Чепуха, ток дети улеглись спать, теперь время для самого интересного. Я надеюсь Давид не отлынивает от своих обязанностей?

— Нет, конечно, каждое утро выносит мусор и укладывает Хадю спать. Все четко, — смеюсь, понимая к чему клонит бабулик. Сажусь на стул, подогнув одну ногу под себя.

— Ты не давай ему расслабляться. Кстати, где его черти носят? На звонки не отвечает, только что пыталась дозвониться.

— Он уехал на встречу.

— Встречу? — подозрительно тянет бабулик, — Ты уверена?

— Конечно, мы сегодня как раз обсуждали свингерство.

— Что?

— Свободные отношения, — смеюсь, бабушка переваривает минуту информацию, потом хмыкает.

— Эх, молодежь, управы на вас нет. Как Хадя?

— Замечательно. Занимается, везде ее хвалят. Сегодня даже промычала.