Горец

— С грузом на душе, как в случае с Миланой? Годами молчать и делать вид, что все зашибись? — нервы сдают, они слишком натянуты, не выдерживают напряжения и лопаются, как струны гитары. — Знаешь, — встаю, дышать трудно, носом шмыгаю. — Я ничего ужасного не сделала. Я хотела помочь Хаде, чтобы ты услышал из ее уст «папа». Да, промолчала, соврала, скрыла, но не чувствую себя виноватой!

Давид тоже встает и с высоты своего роста смотрит на меня спокойным взглядом. Смотрит в глаза."

"— Умом я понимаю твою правду, Алена. Пока летел, нашел много аргументов, почему ты так поступила, есть и моя вина в этом, но сердцем… Сердцем, увы, я не могу тебя понять, — в глазах невообразимая тоска, от которой хочется выть. Заставляет себя улыбнуться, даже прикасается к моей щеке кончиками пальцев. — Я все равно тебя очень люблю.

51

* * *Растеряно смотрю на то, как Давид достает из шкафа чемодан и раскрывает его, положив на кровать. Это мой кошмар наяву, с которым я живу уже месяц.

— Это где-то на неделю. Не ожидал, что вообще ответят, запрос отправлял два года назад, забыл о нем. Я могу отказаться, — смотрит в глаза, я хочу кивнуть, но отрицательно мотаю головой.

— Нет, ты ж об этом мечтал.

— Скорей любопытствовал и хотел проверить, пригласят или нет. Я надеюсь, ты не думаешь, что соглашусь работать на них?

— Нет, ты слишком многое вложил в свое детище, — улыбаюсь, подходя к шкафу, чтобы собрать мужа в командировку. Сегодня Давид получил приглашение от известного французского ювелирного бренда. Что он там будет делать, без понятия, но само название ""Картье"" внушает трепет.

— Алён, — перехватывает за локоть, поворачивает к себе. Нежно проводит костяшками по щеке, чмокает в нос. — Это буквально на неделю.

— Я все понимаю.

— А смотришь так, словно провожаешь на год, — усмехается, отступает. Я аккуратно складываю рубашку. Как ему объяснить, что меня пугает наша разлука? Кто знает, что за это время произойдёт в его голове? В какую сторону его потянет? Я не об изменах. Мы все ещё на расстоянии вытянутой руки после поездки в Москву. Вроде все хорошо, рядом, все как и прежде, но отчуждение незримо присутствует. Я его чувствую каждый раз, когда мы остаёмся наедине. Давид нежен, внимателен, он не ограничивает себя в ласке, но все не то… Нет огня, нет дрожи в его руках от нетерпения, когда стаскивает с меня одежду, секс как обязанность с ноткой удовольствия, но без взрывов в голове. Я трусливо прячу голову в песок, не поднимаю тему, ни на что не намекаю, довольствуя тем, что есть. Проблема есть, но морально не готова ее обсуждать, тем более искать способ решения.

— Я просто не представляю, как мне жить без тебя, — и это не только из-за отъезда, вообще, мне нужен мой муж.