Горец

— Что случилось? — наш врач кивком головы просит меня посторониться, я встаю и незаметно перемещаюсь к голове Алены.

— Давид? — ищет меня глазами.

— Я здесь, — тихо произношу, протягивая ей свою руку. Хватает цепко и стискивает до боли.

— Давай, деточка, ты сможешь сейчас собраться и родить нам ребенка сама, как и хотела! Дышим, медленно выдыхаем и напрягаем пресс, тужимся в живот, — спокойным голосом направляют в действиях Алену, я всматриваюсь в напряженное лицо жены. Мне кажется, что она ничего не услышала. Она полностью в себе, якорем реальности была для нее моя рука.

— Алена, — голос врача уже звучит более строго, Алена трясет головой, блуждает взглядом по палате. — Тужится надо в живот! Слышишь меня? В живот, а не в голову. Давай, солнце, нам осталось совсем немного. Я вижу головку.

— Что? — выдыхает Алена. — Головку?

— Да, поэтому на счет раз-два и три тужимся. Давай, раз-два-три, тужься!

Я четко понимаю, что мне не суждено стать многодетным отцом, как принято у моих родственников. Мне, кажется, что мужчины нашей большой семьи просто не понимают, что переживают наши жены, рожая нам наших детей. Я просто сам лично на это не подпишусь и ни за что не буду просить родить мне еще детей.

— Алена! Выдыхай полностью! Не делай вдох, иначе наш ребенок уйдет обратно! — командует врач, ногти сильнее впиваются в кожу моей ладони. Алена тужится, вся красная, у нее не хватает ни сил, ни дыхания. Все происходит в доли секунды. Полный выдох, в руках врача мелькает что-то металлическое, прежде чем Алена носом втягивает в себя воздух, я уже вижу в руках доктора ребенка. Маленького ребенка.

— А у нас девочка! — торжественно сообщают, поворачивая личиком нам ребенка. Дочка. Боже. Я понимаю, что плачу. Понимаю, что как руководителю успешной компании мне не солидно тут разводить сырость, но черт побрал. У меня дочка.

— Сабаев, ну ты блин, ювелир! — показательно недовольно бормочет Алена. Мы вдвоем завороженно смотрим на нашу малышку, как ее бережно заворачивают в пеленку, несут к нам. Осторожно кладут на живот Алены, акушерка помогает малышке найти сосок матери. Забавно открывает маленький ротик, напоминая голодного птенчика. Моя рука Алене уже не нужна, она трогательно гладит по носику дочку.

— Она прекрасна. Это лучшее, что ты мог создать, не считая Хадю, — смотрю на счастливое лицо Алены, с трудом верю, что именно она час назад тут стонала от боли, потому что сейчас ее глаза сияют ярче звезды, на губах блуждает ненормальная улыбка. Хотя, наверное, я сам выгляжу идиотом, потому что губы улыбаются, в глазах все еще щиплет от слез. Присаживаюсь на стул, трепетно беру дочурку за пальчик, поражаясь насколько он махонький. Смешно морщится, кряхтит. Она черненькая, смугленькая. Очень красивая.