Граф Суворов. Том 13

 — Разве нельзя его спасти?

— Целиком — точно нет. — жестко ответил я, в четыре руки с Максимом раздевая Филарета. Изменения что произошли в патриархе за время блуждания по зоне оказались критическими. И если что-то я ещё мог исправить, то по большей части он уже не был человеком. Не в привычном понимании. Он даже искаженным не являлся.

Хромал он не из-за перелома или растяжения, как мне показалось с первого взгляда, пока мы бежали, а из-за того, что кости проросли в разные стороны. Ниже колена они больше напоминали выкорчеванный пень с обломками толстых корней.

Сосуды оказались безвозвратно повреждены, ткани отекли из-за кровоподтеков, а стопа уже должна была отмирать, но вместо этого жила своей жизнью, превратившись во что-то иное.

Вторая нога и выше колена было не многим лучше. Кожа отслаивалась толстыми чешуйками, словно у рыбы. А из-под них сочилась, не застывая, субстанция похожая на лимфу. И только ближе к поясу искажение было не столь сильным. Внутренние органы были искажены, распухли или наоборот сжались и уплотнились, но всё ещё функционировали. Хотя с медицинской точки зрения это объяснить было уже невозможно, я прекрасно видел напитывающую их силу.

"

"Ребра в груди срослись в один сплошной каркас, кости стали шире и толще, и светились как измененный панцирь кабана, которого я встретил при первом посещении Тунгусской зоны. Даже гортань изменилась, сжалась и стала непригодна для нормального глотания. Вряд ли туда пролезла бы какая-нибудь твердая пища. Это объясняло странные звуки, что Филарет издал при моем появлении, но по крайней мере это я мог исправить.

— Не уверен, что он выживет даже после ампутации.

 — наконец, после детального осмотра признал я. — Он держится только на силе диссонанса, что остается в его теле.

— Хаос животворящий. — недобро проговорил змей, и мне послышалась усмешка в его холодном механическом голосе. — Если нет шанса спасти, милосерднее будет добить. Повреждения тела несовместимы с нормальным функционированием.

— Если мы привезем его тело в таком виде, может лучше бы мы его никогда не находили? — спросила Ангелина, с плохо скрываемым ужасом осматривая патриарха.

— Он узнал меня, и осознанно использовал конструкт.

 — ответил я, склоняясь над Филаретом. — Удивительно, но он каким-то образом сумел сохранить самое важное — свою душу, свою человечность и свой мозг. А с остальным можно и разобраться. В крайнем случае оставим его на подпитке в зоне, только в более безопасном месте. Но в начале — надо его спасти.

— Говори, что нужно делать. — встряхнув головой сказала Ангелина.

— Гаечка, держи корабль на одном месте. Зависни. — приказал я. — Отнесем его на кушетку. Незачем ей видеть, что будет дальше происходить.