Граф Суворов. Том 13

Вероятно потому что он знал про них такое и столько, что проще было свою кандидатуру с рассмотрения на пост патриарха снять, чем остаться опозоренным, а возможно и сана лишиться.

На эти же мысли меня подталкивала довольная крокодилья улыбка Марии, которой она буквально светилась от счастья после того, как сходила на исповедь к Филарету. А вот решение, которое принял собор оказалось странным и не только для меня. Следующего патриарха выбирать не стали. Церковью стал править совет архиереев.

— Не волнуйся, не передерутся они. — улыбаясь сказала Мария.

 — А если вдруг начнут выходить за рамки, мы их быстро успокоим. Есть чем.

— Меня больше беспокоит что Филарет готовиться умереть, хотя его жизнь вполне можно спасти. — ответил я, покачав головой. Чуть смущенная Мария на это ничего не ответила, но этого и не требовалось.

За то время пока патриарх разгребал свои «последние дела» Максим сумел собрать ещё два прототипа, мы слетали в зону на испытания и последний из них, по результатам тестирования, был признан рабочим. После этого Краснов занялся его модернизацией, что должно было обеспечить возможность доставки шара, и даже сброса его с парашютом на нашу цель.

К сожалению, избавиться от формы шара из паутины не вышло, а тонкие стенки резонатора могли помяться при любом неаккуратном движении. Пришлось создавать дополнительную транспортировочную оболочку, в которой шар мог без повреждений вращаться и даже падать, с небольшой высоты.

— Я должен полететь с вами. — не собираясь сдаваться проговорил Филарет. — Не возьмете — найду помощника и пойду сам.

— Это ваша жизнь, вы взрослый человек. — ответил я, оценив мрачную решимость патриарха.

В чем-то он был прав, даже после моего лечения его мучали постоянные боли, из-за тяжелейшего искажения большая часть внутренних органов оказалась повреждена и жила своей жизнью, а стоило насыщению диссонансом уменьшиться, как они отказывали.

Агония. Через которую можно было пройти, но на это потребуется несколько лет, затем придет время трансплантации органов и тканей, и только после этого он сможет вернуться к нормальной жизни. Вероятно. Но он выбрал для себя иной путь.

— Я должен ответить на зов.

 — в очередной раз проговорил Филарет. — Но хочу сделать это на своих условиях.

— Сделаю что смогу. — ответил я. — В этот раз груза у нас будет меньше, защита продуманней, а курс понятен. К завтрашнему утру мы будем у центра зоны. Так далеко, как сможем залететь.

На это он был согласен. А вот Гаечка, которую я категорически отказался брать с собой — возражала до последнего. Не хотела отпускать Максима одного и сильно возмущалась, когда выяснилось, что Ангелина точно летит.