Измена. Чужая истинная (СИ)

– Миледи Хард? – лицо самого пожилого из них, с пушистыми седыми усами, вытягивается от удивления. – Кхм… Что… что вам угодно?

Узнал меня. Хорошо это или плохо? Сейчас проверим.

– Я хочу видеть Олию, свою горничную, проводите меня к ней.

– Кхм… – он озадаченно чешет затылок и переглядывается с остальными.

– Какие-то проблемы? – поднимаю бровь. – Или у вас имеются особые указания на этот счёт?

Понятия не имею, запретил ли Сардар пускать меня сюда. Очень надеюсь, что нет. Надеюсь, ему было не до того, да и вряд ли в голову пришло, что я потащусь в подземелья.

– Кхм… нет, – мнётся стражник.

Прищуриваюсь и понимаю: нужно дожимать, пока не передумал.

– Тогда почему я так долго жду? – повышаю голос и делаю шаг ему навстречу. – Генералу Харду это не понравится.

Имя Сардара действует на стражников волшебным образом:

– Конечно, миледи! Простите, миледи! Сейчас!

Он разворачивается спиной ко мне и принимается греметь ключами. Выдыхаю едва заметно – получилось!

Иду следом за ним мимо зарешёченных камер. Драконий Бог, сколько же их здесь!"

"Справа и слева кое-где раздаются шорохи и бормотание. Кажется, они не пустуют.

– Кхм, это тут, миледи, – стражник останавливается и показывает направо. – Отпереть не могу, нет у меня полномочий, да и ключей нет. Они все у начальника стражи.

Что ж, хоть так.

– Благодарю. Оставьте нас.

Его шаркающие шаги стихают, я поворачиваюсь к решётке. Замечаю ярко-рыжее пятно, метнувшееся из темноты, а в следующий миг железные прутья обхватывают девичьи пальцы:

– Госпожа Алана? – раздаётся знакомый тонкий голосок, и я вижу веснушчатое личико Олии.

На ней всё то же чёрное платье, лицо усталое и осунувшееся, только зелёные глаза и веснушки сияют ярко. Окидываю взглядом камеру у неё за спиной. Мда, из убранства одна лишь подстилка у стены, да шаткая ширма, за которой, вероятно, ведро для естественных нужд.

– Здравствуй, Олия, – отвечаю тихо и настороженно в неё всматриваюсь, пытаясь отыскать в ответном взгляде страх, вину, раскаяние?

Но вижу лишь искреннюю радость:

– Какое счастье, что вы живы! Я слышала, что и с вами, и с ребёночком всё хорошо! День и ночь я молилась Драконьему Богу!

Со стороны входа раздаются глухие голоса и лязгающий звук железа. Бог его знает, как скоро стражники сообразят, что мне здесь не место и выпроводят прочь. Снова поворачиваюсь к решётке и приближаю к ней лицо:

– Олия, у меня мало времени, – шепчу, внимательно вглядываясь в лицо девушки, – ответь мне, это сделала ты?

Спрашиваю, и пристально слежу за её реакцией.