Камень. Книга 10

— Реально волочешь! Да как так, Петрович?

— Вот так! С трудом, но овладел, правда, не полностью, — с досадой протянул Белобородов. — Понимать понимаю, но не говорю.

— Причина?

— У сынки же в детстве эти были, гувернеры, вот мне и приходилось полностью погружаться в языковую среду, чтоб ей пусто было! А разговаривать на языках вероятных противников я стеснялся — акцент был просто жуткий. Вот и…

— Подожди, баронесса же ругалась! А немецкие ругательства ты где выучил?

— Гувернанткой по немецкому и английскому у Лешки была немка, — Белобородов улыбался, — симпатичная такая, с обалденной жопой… Вот мы с ней и задружились организмами.

А когда дружили активно, она мило так что-то тявкала непонятное. Слова-то незнакомые, я начал выяснять… Оказалось, костерила она меня последними немецкими словами, получая от этого дополнительное удовольствие. Думал сначала зубы немецкой извращуге выбить за подобное обращение с русским дворянином, но Лешку пожалел — сынка мог остаться без училки сразу по двум языкам.

— Как проблему решил? — еле сдерживал смех Кузьмин.

— К кляпу приучил… — ухмыльнулся Белобородов.

— Не поверишь, ей так еще больше понравилось. Потом она в ультимативной форме потребовала связывать себя и фактически насиловать. Короче, БДСМ и немцы! А фееричный финал наших с ней отношений случился аккурат в предпоследний день ее контракта. Фрау подпила и потребовала напоследок чего-нибудь эдакого, ну, я и расстарался: кляп, веревки, она висит на блоке в хлеву, и я с ней проделываю все то, что мы с тобой делали с китайцами, только вместо ножа использовал тупую деревяшку. Олегыч, не поверишь, на следующий день случились пылкие признания в вечной любви и уверения, что я лучший мужчина на свете! Бл@дь, еле на поезд до Москвы извращугу посадил и только потом перекрестился!

— Ну, так-то вы нашли друг друга! — Кузьмин уже откровенно ржал.

— Да пошел ты!.. Друг, называется!.. И не вздумай сынке про языки рассказывать.

— Чего так?

— Он тогда малой был, на такие мелочи внимания не обращал, да и не помнит, наверняка, ничего. А мне до сих пор стыдно, как свой акцент вспомню…

* * *

Уже в ресторане нашего отеля в Монако, куда переместилось все высшее общество на афтерпати, меня перехватил родитель и вывел на крыльцо:

— Чего вы там опять с Нарышкиным замутили прямо в театре? — Он был явно недоволен.

— А генерал чего говорит? — ушел в «несознанку» я.

— Много чего говорит, — буркнул отец. — И упирает на то, что ты сам предложил помощь, а ему в той ситуации это показалось самым оптимальным решением.

— Раз Ванюша не звонит, значит, все идет по плану, — пожал я плечами. — А если в рестике не видно Нарышкина, значит, и генерал уже на яхте решает свои проблемы.