Камень. Книга 10

— Какая проблема?

— Смотри, фантом вот этого офицера, — я указывал на выписку, — мне удалось сформировать без особых проблем, а вот дальше… Чего искать-то?

— Царевич, — Ванюша подавил зевок, — чего ты как маленький, ей-богу? Взрослый же парень, с женщинами уже регулярно спишь. Просто поставь себя на место предателя и прикинь хер к носу, как бы ты действовал на его месте. А в нашем с тобой случае — как бы ты при этом себя чувствовал.

Действительно, возомнивший о себе дебил!

— Ваня, ты гений! — улыбнулся я.

— Не стоит благодарностей… — Колдун вновь закрыл глаза.

— И не буди меня больше по таким незначительным поводам, учись пользоваться своей головой…

Откинувшись на спинку кресла, я задумался: действительно, как бы чувствовал себя предатель? Однозначно, очень хреново из-за нервного напряжения, связанного с тем, что его могут раскрыть. Хотя не факт! Был у нас в лицее один персонаж, регулярно стучавший на одноклассников класснухе и получавший от этого огромное удовольствие при полном непонимании того, за что его бьют на перемене и после уроков. Вот же засада!.

. А если этого предателя поймали на чем-то противозаконном, а потом стали шантажировать? Какие чувства он будет испытывать? Обреченность? Потерянность? Что-то еще? А если человеком двигали чисто финансовые мотивы с полной уверенностью в своей безнаказанности? А если присутствует ненависть к России? А если его обошли по службе, не оценив его «ну очень большой вклад» в общее дело? Предатель, мразь такая, в этом случае будет получать кайф от самого факта слива противнику своих коллег и агентов!

Сука! Одни вопросы и никаких ответов! А Ванюшу будить стыдно! Но ясно одно — необходимо искать некое чувственное отклонение от общестатистической нормы этих восьмерых офицеров.

И следующий час превратился для меня в тягучий и изматывающий калейдоскоп из обликов, их чувств, тайных желаний и страстей. Но двоих предполагаемых кандидатов из восьми на роль предателей я все-таки выделил…

— Царевич!..

Какие-то раздражающие дерганья…

— Царевич! Твою налево! Ты меня слышишь?..

В себя я приходил с огромным трудом — сознание набирало резкость очень медленно и неохотно, норовя провалиться обратно в такое сладкое состояние расслабляющего сна…

— Ляксандрыч, просыпайся! Мы приземлились в Берлине!

Берлин? Уже? А можно было лететь не так быстро?

— Все, Ваня, — пробормотал я, — уже не сплю.

— Точно? — голос колдуна был далек от оптимизма.

Собравшись, открыл глаза и сфокусировался на Кузьмине:

— Вот эти двое… — Я отодвинул верхний лист, чтобы две выписки из личных дел лежали рядом. — Но, скорее всего, тот, который справа от меня.