Камень. Книга 10

— Господь милостив! Слава богу, царевич, что наши с Петровичем отбитые внутренности остались при нас, а не разлетелись кровавыми брызгами по всей гостиной!

В голосе колдуна не чувствовалось и капли раскаяния, а виноват в этом был я, еще в Каннах приказав Прохору и Ване «забить» на эту ситуацию на фоне вполне адекватной реакции Сони на произошедшую неприятность.

— Ванюша, — я подмигнул Кузьмину, — а что это у нас Прохор такой смурной?

Колдун ухмыльнулся:

— А наш Петрович, имея тонкую душевную организацию, царственные пиzдюли воспринял как самую низкую оценку своей работы, мол, это несмываемый позор, такого, типа, у него никогда не было. Я пытался ему объяснить, что получить несколько раз в душу от самого императора — это, можно сказать, великая честь, вершина карьеры любого подданного Российской империи! А он мне не верит и продолжает блажить, что его репутация окончательно растоптана, а позор можно смыть только кровью.

Я с улыбкой посмотрел на воспитателя:

— Прохор, ты это серьезно?

— Более чем, — буркнул он.

— А вот я согласен с Ванюшей: государь не стал орать на вас с Ваней, как он это обычно делает в подобных ситуациях, потому что прекрасно знает, что вы оба и так осознаете глубину вашего проступка. Применив же физическую силу, государь фактически продемонстрировал вам степень своего доверия. Так что расслабься и признай — Ваня прав, тебе показали, что ты входишь в ближний круг, ближе уже некуда. Получается, раз доверия к тебе больше, значит, и спрос тоже выше.

— Такое себе оправдание… — опять буркнул Прохор, но я чуял, что настроение его постепенно пошло вверх.

Еще мне очень понравилось, что воспитатель совершенно не злился на колдуна, хотя именно непоседливый характер последнего и был главной причиной всей этой нелепой ситуации. Объяснил я это для себя следующим образом: в Каннах Прохор был главным, а значит, нес полную ответственность за действия своего подчиненного Ванюши.

Решив еще больше поднять настроение воспитателя, заявил:

— Ничего, стресс снимешь, когда мы Берлускони кошмарить будем.

Прохор аж подскочил:

— Лешка, да как я там стресс сниму? Основное веселье опять досталось проклятому Колдуну, а нам с тобой приказано только разговоры разговаривать!

— Можешь охрану князя вырезать, если тебе так хочется, — отмахнулся я. — Могу поспорить на что угодно, там одни патентованные подонки служат. В рапорте потом напишем, что ребятишки изо всех сил нарывались, и у нас не было другого выхода.

— Чтобы меня государь опять лично под молотки пустил за невыполнение приказа? — Прохор потер грудь. — Ну его к лешему…"

"— Извини, не подумал, — вздохнул я. — А больше мне в голову не приходит, в кого тебе можно в ближайшее время ножиком потыкать. Придется тебе как-то перетерпеть, папка.