Хозяюшка Покровской крепости

Собирала я её очень аккуратно и без разного сора, лишние листочки и веточки сразу убирала.

- Поставлю тесно на пироги тогда, - предложил Борис Прокопьевич. - Утром напеку свежих и сладких, а остальное сушиться выложу, - принялся отсыпать часть в глубокую миску.

Закивала интенсивно, давая понять, что на сладкие пироги я согласна. Сдобу всегда любила, а учитывая талант моего нынешнего наставника на поприще поварского искусства, была уверена в том, что выйдут они бесподобными.

«Для пирогов лучше хвостики оборвать, так вкуснее будет», - в памяти всплыл почти забытый вкус из детства бабулиных пирожков и сглотнула собравшуюся слюну.

После плотного обеда помогла перебрать ягоды и меня отпустили в избу заниматься своими делами. Борис Прокопьевич уже давно заметил, что без дела я праздно по крепости не шатаюсь, а занимаюсь шитьём или вязанием. Так что повода лишний раз волноваться я не давала. Мне хотелось быстрее ознакомиться с содержанием блокнота и требовалось ещё определить травы для сушки.

В сенях перебрала растения и связала по небольшим пучкам, а затем развесила почти под самой крышей. Место для сушки как раз самое подходящее - нет прямых солнечных лучей и воздух «гуляет».

«Теперь можно и почитать», - не давало мне покоя тайна Машенькиной мамы.

Чем глубже погружалась в чтение, тем больше убеждалась, что это не просто какие-то там рецепты, описания праздников и некоторых традиций, лекарских сборов, способов сохранения запасов - это практически самый настоящий дневник попаданки.

В голове возникали некоторые не стыковки и вопросы. По косвенным оговоркам и отдельным пометкам поняла, что женщина переместилась в гораздо зрелом возрасте чем я и точно так же в тело ребёнка, который умер от пневмонии. Сама она родом была из Северного Казахстана, но переместилась в г. Тобольск. Между строк было понятно на сколько тяжело ей оказалось принять новую реальность, но она не отчаялась и принялась приспосабливаться и использовать свой жизненный опыт. Повзрослев полюбила и вышла замуж, обретя женское счастье. Какое-то время записи не делались, вернулась к ним Аграфена уже в деревне Покровской, которая строилась при крепости.

Сама не заметила, когда по щекам побежали слёзы и в горле образовался ком. Моя душа сопереживала женщине, на долю которой выпали не простые испытания. Жалко было, что она не выжила, не увидела как растёт её ребёнок - слишком рано оборвалась её жизнь. Возможно, если бы обстоятельства сложились другим образом, то и меня бы здесь не оказалось.

«Досталось женщине тягот и испытаний, - отметила для себя. - Не каждая сдюжит и сохранит чувство прекрасного в себе.