Кошмарных снов, любимая

Поцеловал в висок.

– Люблю, – неразборчиво проговорил он.

Джесс сжала пальцы на его напряженном предплечье, показывая тем самым нетерпеливо, чтобы он продолжал. Потянулась за поцелуем. Но почти тотчас откинула голову назад, чувствуя, что ее утягивает на глубину.

Ее пальцы зарылись в светлые волосы Брента. И она повторяла его имя – то ли вслух, то ли про себя, полностью отдавшись ощущениям и чувствам. И не переставала целовать его, наслаждаясь ласками: сначала неспешными, нежными, тягучими, как дикий мед, а затем все более торопливыми, рваными, жадными.

Время перестало существовать. Пространство перестало существовать.

Им было хорошо вместе. И ничего, кроме друг друга и их всепоглощающей любви, и не нужно было.

Кошмар исчез.

Все стало на свои места.

Все так, как и должно было быть.

Это утро было божественным.

И богами были они сами – Джесс и Брент.

Только какими богами – не знали.

Джесс больше не тонула – она растворялась в теплой глубокой воде, чувствуя, как попадают в нее солнечные лучи, готовые было вот-вот взорваться. И каждое движение, каждое прикосновение Брента делали эти чистые лучи все ярче и ярче. Ненасытнее.

И когда лучи все-таки разлетелись на миллиарды бликов, исчезая в прозрачной воде, Джесс закричала – прямо в губы Брента.

Ему оставалось лишь крепче прижаться к ней.

Он наслаждался звуками ее голоса. И телом. И душой – тоже.

Когда они молча лежали в кровати, укрывшись невесомой простыней, прижимаясь друг к другу и держась за руки, Джесс едва не заплакала.

Почему – она и сама не знала.

На душе стало так судорожно больно от переполняющего ее счастья, что хотелось рыдать.

– Что с тобой? – удивленно спросил Брент, заметив, что по ее щеке ползет слеза.

Джесс тотчас смахнула ее.

– Ничего. Просто…

– Я сделал что-то не так? – испуганно спросил он. – Я сделал тебе больно?

– Нет, – улыбнулась Джесс. – Что бы ты ни делал – мне будет только хорошо.

Она сильнее прижалась к его плечу, поцеловав мимолетом. Он лишь осторожно гладил ее по обнаженной спине, с которой сползла простыня.

Их идиллию прервал телефонный звонок.

– Твой мобильный, – шепнул Брент. – Возьми.

– Не хочу, – шепнула Джесс, в нетерпении обнимая его. – Пошли все… Хочу только тебя.

– Возьми, моя сладкая. Нехорошо, если это родители.

– Я – горькая, – улыбнулась Джесс, села и, дотянувшись до прикроватной тумбочки, все же взяла телефон.

– Слушаю, – сказала она.

– Как дела, Кэнди? – весело спросил знакомый мужской голос.

– Вы ошиблись номером.

– Нет, сладкая, не ошибся.

– Вы это… мне? – спросила Джесс в какой-то странной нарастающей панике.

– Тебе, Кэнди, – подтвердил голос.

Но теперь он доносился не из телефона.

Человек, который звонил ей, находился в комнате.

Джесс в страхе оглянулась.