Красная королева (СИ)

Но именно Ателанита почувствовала в этой монополии будущий золотой источник и заставила сына согласиться. Об этом не раз мне писал герцог де Сюзор.

Де Богерт же ни разу не упомянул об этом событии. В его глазах я оставалась просто утробой на троне, фигурой, которую, поманив красивой лестью, можно двигать по своему усмотрению. Пока он уговаривал меня вернуться во дворец раньше времени, расписывая, как счастлив будет его венценосный брат, и всячески обещая, что до назначенного срока король не придет в мою постель, меня посетила очень странная мысль: «А ведь Ателанита далеко не так глупа в плане практических решений, как мне казалось сперва.

Интриги интригами, а вот с какой стороны булка намазана маслом, она сообразила сразу. Если бы не ее личная неприязнь ко мне, мы вполне могли бы найти общий язык. Жаль, что своим поведением она делает этот союз совершенно невозможным. Все же она умнее сына, и с ней было бы проще договариваться.»

Я не говорила ни да, ни нет. А король, очевидно, не хотел отдавать прямой приказ о моем возвращении. Возможно, из какого-то мужского каприза, просто не желая идти на поводу у матери.

Насколько я поняла из рассказов де Богерта, именно королева, способствовавшая моей высылке, сейчас особенно сильно настаивала на возвращении. Этими, на первый взгляд — суетливыми и бессмысленными действиями, она всего лишь тешила свое эго и лишний раз унижала ненавистную невестку. По сути, практической пользы во всех моих изгнаниях и возвращениях не было. Зато было сладкое чувство, что она, Ателанита, может распоряжаться моей судьбой.

Сейчас де Богерт добивался от меня официального обращения к мужу с просьбой о возвращении во дворец. За время пребывания в этом мире я уже изрядно научилась вилять в разговорах, и потому кузен уехал, так и не получив от меня четкого ответа. В какой-то момент, на всякий случай, не желая выглядеть в его глазах женщиной с характером, я даже ухитрилась пустить слезу:

— Ах, герцог, вы даже не представляете, какую рану нанес мне муж своими подозрениями. Мое сердце совершенно разбито! Кроме того, ваша светлость, вы же видели, как королева-мать позволяет себе оскорбительные выражения.

Она забывает о том, что я уже родила королю двоих детей! Она забывает о том, что я не ее личная горничная, на которой можно сорвать дурное настроение! Видит Господь, — я набожно перекрестилась, — я изо всех сил старалась угодить ее королевскому высочеству. Но, увы, вместо сердца в груди королевы-матери — кусок льда! — я снова утерла набежавшую слезу и, беспомощно захлопав глазами, посмотрела на герцога.