Красная королева (СИ)

Для всех участников я была слишком незначительной персоной. Это меня и спасало.

Пожалуй, даже я не смогла бы угадать, чем кончатся эти нелепые игрища. Но на шестой день месяца дженуария дворец поразила новость: королева Ателанита слегла, и лекари опасаются за ее жизнь.

* * *Согласно этикету, визиты болящей королеве-матери я всегда наносила сразу после завтрака, отодвинув на полчаса прогулку. Заходила в комнату, кланялась, перекидывалась с сипящей свекровью парой дежурных фраз, задавала вежливые вопросы лекарю и с облегчением покидала эти мрачные покои.

Я знала, что ее ежедневно навещает кардинал, а собственный духовник свекрови принимает её исповедь ежедневно. Все это говорило о том, что чувствует Ателанита себя очень скверно.

Иногда, глядя, как она задыхается от кашля, я размышляла о том, что именно с ней случилось. Но я не медик и определить болезнь точно не могла. С одинаковым успехом это мог быть какой-нибудь серьезный недолеченный бронхит или воспаление легких. А может быть и что-то иное.

На седьмой день утром мне доложили, что у королевы-матери ночью был кризис.

Точнее, мне рассказали, что всю ночь она бредила, не приходя в сознание, и только утром открыла глаза — ей стало лучше. Про кризис я додумалась сама: к сожалению, похоже, свекровь собиралась выздороветь.

Тщательно скрыв досаду на лице, я привычно отправилась к ней в покои, где столкнулась с собственным мужем, мэтром Бореном, а также мэтрами Агностио и Муниром. То, что ситуация необычная, подтверждало присутствие еще трех незнакомых мне лекарей, приглашенных во дворец.

Ателанита не выглядела выздоравливающей. Она была бледна и слаба.

Кашель все еще сотрясал худое тело, а голос был сиплым, но жар явно спал. Сейчас она чувствовала слабость, о чем и сообщила сыну шипящим голосом. Я не понимала, почему после кризиса наступила слабость, а не резкое улучшение самочувствия, потому решила послушать новости от лекарей.

С моим мужем, как и обычно, разговаривал мэтр Борен, всегда ревниво оберегающий эту свою привилегию: беседовать с королем:

— Ваше королевское величество! Положение очень серьезное, — он вздохнул и перекрестился. — Мы с коллегами считаем, что следующий такой приступ может закончиться совсем печально.

Ночью мы снова пустили кровь её королевскому высочеству и делаем все, что только возможно…"

"Ангердо был искренне расстроен. Как бы он ни обижался на мать, но она была огромной частью его жизни. И мысль, что она уйдет навсегда, его откровенно пугала — на глаза короля навернулись слезы.

«Все понятно. Пускать кровь больному простудой… Идиоты! Конечно, они вполне способны угробить Ателаниту и без моей помощи, но лучше проконтролировать.