Красная королева (СИ)

Я никогда не доверяла фанатикам и одержимым, а святой отец, к сожалению, относился именно к таким людям. Все его рассказы о религии неизменно вели к тому, что любой человек ничтожен перед ликом Господа, что только святая Матерь Церковь знает истину и имеет право нести ее в мир «заблудшим овцам». Если для Алехандро, Алекса, как я его называла, все это были просто страшноватые сказки, то принцесса Элиссон иногда задавала вопросы вроде такого:

— Мама, почему Господь создал всех людей ничтожными?

— Элли, радость моя, вовсе не ничтожными создал Господь людей. Господь дал человеку возможность стать любым, понимаешь? Каждый человек при рождении может стать как истинным праведником, так и вором, и даже убийцей.

Господь просто дает нам свободу.

Разумеется, я приводила дочери пример с куклами, объясняя, что у куклы нет свободы воли. «Пойми, солнышко, — говорила я, — Господь не хочет, чтобы мы были куклами. Он дает нам право выбора, позволяя стать такими, какими мы сами желаем».

Именно из-за того, что мне бесконечно приходилось защищать ум и души детей от попыток внедрить туда мысль «Церковь превыше всего!», я и недолюбливала Джонатана Бэнкстона.

И вот сейчас, глядя на кардинала Ришона, главу столичной епархии, а следовательно, второго человека в церковной иерархии после короля, я отчетливо понимала: «Я бездарно пропустила одного из своих главных соперников! Я отвлекалась на фавориток и пижона де Богерта, не замечая, что главная-то змея тихо пригрелась на груди…»

Думаю, никто не смог бы прочитать по моему лицу эти мысли. Я подошла к кардиналу, слегка кашлянула и, когда святой отец не шевельнулся, демонстративно толкнула на пол тяжеленный бронзовый шандал со свечами.

Случился маленький переполох, потому что шандал произвел громкий «бумс». Слуги засуетились, собирая свечи и оттирая растекшийся воск. Кардинал машинально встал с кресла и, открыв глаза, попытался сообразить, что здесь происходит. Глядя ему прямо в глаза, я сказала:

— Благословите меня, святой отец! Только Господь может утешить меня и мои тревоги, только Он может даровать исцеление моему мужу. И ваши наставления будут бесценны."

"Пока кардинал торопливо бормотал слова одобрения, обещая денно и нощно молиться за здоровье Ангердо, я старательно выуживала из памяти все, что слышала о нем, продолжая мысленно ругать себя за беспечность и недальновидность.

«Он из очень знатной семьи, но, кажется, боковая ветвь… Тем не менее наверняка семья повязана вся и полностью. Знатность знатностью, а грызня за власть и деньги была всегда. Вряд ли пэры Луарона откажутся поддерживать родственные связи, особенно если родственничек — кардинал — человек, достигший вершины. Надо собрать данные обо всех семьях, что входят в этот клан.