Красная королева (СИ)

Двенадцатое место, вопреки всем правилам и традициям, по моему громкому приказу занял генерал-фельдмаршал Вильгельм де Кунц. Возразить никто не осмелился.

Помост для знати и эшафот находятся близко друг к другу. Очень близко. От моего кресла по широким ступеням спускается зеленая ковровая дорожка, доходит до некой перемычки, соединяющей помост и эшафот, и полностью покрывает место казни. Мне кажется, что это та самая дорожка, что лежит обычно в тронном зале дворца. Возможно, так и есть, и в этом я вижу некий символизм…

Я смотрела на гомонящую, волнующуюся толпу там, внизу и тоскливо размышляла о том, что это один из самых отвратительных обычаев.

Люди пришли целыми семьями — в толпе полным-полно достаточно маленьких детей. Здесь же топтались молодухи с грудничками и старики-старухи, которых почтительно поддерживали под локоток любящие взрослые сыновья и дочери.

Пожалуй, казнь государственных преступников — единственное мероприятие, на котором король или королева кого-то ждут.

Толпа внизу еще активнее зашумела и заволновалась. С западной стороны площади в плотную людскую массу клином врезалась стража, образуя широкий коридор к месту казни.

Народ толпился все сильнее и сильнее, давя на тонкую преграду из охраны. Каждому хотелось рассмотреть преступников, не упуская ни одной детали.

В проход, образованный двумя цепочками охраны, одна за другой въехали семь телег. Каждая везла только одного человека, закованного в кандалы. Слева и справа от каждой телеги шло по четыре стражника, за исключение первой: бывшего герцога де Богерта везли с «особым почетом» и сопровождало его в два раза больше солдат.

Выглядели приговоренные вполне прилично.

Уже после вынесения приговора в тюрьму допустили лекарей, чтобы залечить раны, причиненные пытками. Кроме того, я приказала досыта кормить их и не отказывать в услугах цирюльника. А вот дорогая одежда преступникам не полагалась: каждый из них был одет в чистую и новую тунику и некое подобие кальсон из простого небеленого льна. Головы, разумеется, были обнажены.

В какой-то момент я почувствовала, что эта толпа, там внизу, и эти шесть человек, чью смерть я вынуждена буду увидеть, как бы отдаляются от меня. Одновременно начали гаснуть звуки и свет…

— Дышите, ваше величество! Дышите глубже! — капитан Ханси, все это время внимательнейшим образом наблюдавший за мной, пихал мне под нос мерзко пахнущий кубок.

— Нет-нет, пить это не надо. Просто приложите к губам и сделайте вид. Мадам Менуаш дала это варево на случай, если вам станет дурно.

В голове слегка прояснилось…

На помосте преступников уже дожидался священник. Разумеется, отпущение грехов все они получили в камерах после исповеди, но церковник присутствовал, чтобы сказать последние слова утешения.