Красная королева (СИ)

Мне удалось уберечь одежду от следов рвоты, но запах был такой, что обмануть людей все равно было невозможно. А самое отвратительное было то, что я практически потеряла самообладание и все ближе скатываясь в истерику, разговаривая непонятно с кем:

— … ты зачем со мной так?! Зачем?! Если ты там, на небе существуешь, за что меня-то мучаешь?! Что я тебе плохого сделала?…себе свою корону дурацкую забери……тоже мне, высшая сила он… Я же у тебя ничего не просила…

Сама я этот момент помню очень плохо. Кажется, что все это мне просто снилось. Полагаю, что в тот момент я выкладывала претензии непосредственно Богу…

— Мама, а что с тобой?! — Элиссон в сопровождении двух своих фрейлин дожидалась у моих покоев и сейчас настороженно смотрела, как мадам Менуаш и Софи придерживают меня с двух сторон.

Почему никто не догадался запретить детям встречать меня, непонятно. Возможно, просто ее фрейлины не смогли себе представить, что с казни королева вернется в таком состоянии. Элен была отпрыском королевской семьи, и такие или подобные мероприятия она посещала лет с десяти-двенадцати. Да, не слишком часто, но и совсем шоком для нее эта казнь стать не должна была.

Однако случилось то, что случилось, и в сознание меня вернул именно испуганный голос дочери:

— Мама, ты что, заболела?!

— Да, малышка. Я не очень хорошо себя чувствую. Мне нужно немного времени, чтобы полежать.

— Мама, а что случилось? Ты простыла? Можно я посижу с тобой?

Стараясь дышать в сторону, я максимально спокойно ответила:

— Нет, солнышко мое, сейчас мне нужно принять ванну, потом я немного отдохну. А вот вечером, если ты хочешь, мы можем нарисовать для твоих кукол новые платья. У меня будет свободный вечер, и мы спокойно обсудим все туалеты для Лисси и Анабель.

Очевидно, выглядела я не настолько хорошо, чтобы полностью успокоить Элиссон, потому ответила она с некоторым сомнением в голосе:

— Я буду ждать вечера, мама…

* * *В ванне я отмокала долго, постепенно приходя в себя. Перед тем, как выйти, вылила на себя огромный кувшин ледяной воды. С помощью Тусси растерлась докрасна грубым льняным полотенцем. Мягкая батистовая сорочка, легкий халат и большой кувшин горячего взвара на столике рядом с распахнутым в парк окном. Я глубоко дышала черемуховым воздухом, приходя в себя и не давая своему мозгу возможности вспоминать сегодняшнее утро…

Я не могла воспринимать казнь людей как что-то обыденное, но, пусть и с большим трудом, я смогла об этом просто не думать.

Нет, совсем забыть такое невозможно. Но пусть пройдет время…

Я буду брать кусочки собственных воспоминаний и переживать их постепенно, в течение долгих месяцев. Никогда это утро не изгладится из моей памяти полностью. Но и свести себя с ума, оставив детей на произвол судьбы, я тоже себе не позволю.