Кто ты, моя королева (СИ)

— Отец считает, что вы виноваты в смерти его сводной сестры. Никто не знал, что она дочь покойного короля. Многие думали, что Эмина так близка к королю, совсем по другой причине.

Понятно. Наверняка любовницей считали. Господи, в какой гадюшник я попала! Как выжить в мире, где ребёнок, от силы лет десяти, рассказывает вот такие вот вещи? Неужели это всё ему родители вот так откровенно говорили? Наверняка ведь и сплетни с пересудами слышал. И делал выводы. Бедный, бедный малыш. Как он не свихнулся в такой семье?

И как мне этой сукой притворяться? Могу себе представить, как она с окружающими общалась. Я не смогу так. Ни за что. Но что же делать? Хватит ли отмазки про память? И теперь признаваться королю ещё страшнее. Мне вообще с ним теперь разговаривать страшно. Он же считает меня ею. И Тай.

Поднимаю глаза на “сына”. Он смотрит внимательно, напряжённо. Ждёт. Как он может любить такую тварь? Откуда в детях столько всепрощения берётся?

— Ты знаешь всё это. — не могу не спросить, хоть и рискую. — Почему прощаешь?

— Кого? — непонимающе моргает он.

— Свою мать. — бросаю зло, не в состоянии назвать себя ею.

Как часто этот ребёнок хмурит брови. И как больно видеть его недоумение от этого вопроса.

— Я не… вы же моя мать. — вымученно выдыхает он срывающимся голосом. — Я обязан вам жизнью. Из-за меня вы связаны с тем, кого ненавидите. Я не оправдал ваших надежд. Всегда не оправдывал. С самого рождения. Это из-за меня всё.

Каждым словом он вонзает в моё сердце новую раскалённую иглу. Юный мужчина с покалеченной психикой, стиснувший кулаки, закрывший глаза и отвернувшийся, чтобы не показывать мне своей слабости, истинно верит в то, что говорит, как может верить только ребёнок, которому с рождения вбивали это в голову. А я не могу, не могу это слышать. Моё сердце рвётся в клочья от этого отчаянного голоса, от того как слепо он принимает эту мерзкую ложь. Куда смотрел его отец?!!

Не знаю, откуда во мне взялись эти силы, но я делаю то единственное, что должна сейчас сделать. Мои ноги адски болят, но мне плевать на это. Я должна сделать эти два шага, что отделяют меня от не моего сына, что успел корнями прорасти мне в душу. И я заставляю своё немощное тело подняться.

Когда мои ладони ложатся на его плечи, он замирает испуганно, а я обнимаю его, прижимая к себе так сильно, как только могу.

— Глупый. Не верь, не верь этому. Никогда, слышишь? Ты ни в чём не виноват. Не смей себя винить. — знаю, что плачу, что выдаю себя с головой, но не могу поступить иначе. Целую тёмную макушку чужого ребёнка, почти веря, что он мой. — Ты самый лучший. Самый достойный сын, о котором только можно мечтать. Всегда помни это. Я горжусь тобой.

— Мама. — всхлипывает принц и худенькое тело начинает вздрагивать в моих объятиях. — Ты никогда этого не говорила.