Край чужих земель

Пара наших тяжеловозов, конечно, справится, но хотелось бы, насколько это возможно, облегчить их работу, - на очередных вечерних посиделках за столом, обсуждали мы с Варисом мою новую идею.

— Да, Алисия, такие штуки нам очень нужны, если хотим, чтобы люди выбирали дорогу через наши земли. Это самое важное – доехать без ожидания, когда начнется новая оттепель. Отец, бывало, и по две недели ждал, когда дорога вскроется. Время есть, но лучше начать заранее."

"— А кроме этого, пока не началась распутица, люди могут прочищать дорогу, делая ее чуточку шире, чтобы отвалы было куда сгрудить.

И вот еще… когда мы ехали с Марией до места нашей стройки я видела, что часто дорога проходит через поля. Мы должны осенью посадить там в два ряда деревья вдоль дороги. Они помогут защитить ее от надувающего с поля снега.

— А это хорошая идея, сестра. Я не знаю, откуда к тебе приходят эти идеи, но они просто великолепны, - Варис был счастлив, что занят делом, что мы вновь стали дружны, что Истан, наконец, при деле.

— Если мы пропустим по краю дороги нашу новую борону, то посадкой могут заниматься даже дети, - вспомнив, что теперь не придется пользоваться лопатой, добавила я.

— Так, скоро людям и вовсе нечего будет делать, Алисия, - вставила Мария.

— Ты права, Мария, и нам предстоит еще придумать – чем занять людей, а то наплодим безработных, - ответила я, поняв, что этот вопрос не менее важен. – Следующий год покажет.

Я всегда уходила с таких посиделок пораньше и часто уводила с собой Грегори, якобы, чтобы он показал в мастерской новые запчасти, что вытачивали мальчишки под его руководством. Они делали колеса, пытались ковать гвозди и скобы новой, нужной формы, опробовали, и если получалось, вводили в использование.

Я же хотела дать Марии побольше времени с Варисом, а вернее, даже не ей, а ему, чтобы он понял ее чувства, увидел в ней друга, а главное, девушку, которая его любит.

Через неделю после отъезда Истана, Варис пригласил меня к себе в мастерскую, которую мы разместили в старой кухне. Было уже очень поздно, когда все разошлись по комнатам, но он настаивал на разговоре, был напряжен, и даже немного рассеян, прятал глаза, а решившись, подкатил коляску к моим коленям и выдохнув, начал:

— Алисия, я давно хотел поговорить с тобой, но мне было неудобно.

Ты давно знаешь Марию и видишь, как сильно мы отличаемся друг от друга, - быстро подняв на меня глаза и тут же их опустив, сказал брат.

— Да, знаю, Варис, - ответила я, чтобы не было этой тишины и чтобы его речь не превратилась в тяжелый монолог.

— Она хорошая девушка, и очень любит тебя, но и мне уделяет очень много времени…

— Думаю, ты ей очень нравишься, Варис.

— Я не могу ей нравиться, потому что она не приемлет застоя, молчания и медлительности.