Край чужих земель

— Госпожа, вы звали меня? – голос мягкий, даже можно сказать, теплый. Улыбка открытая. Лет сорок, но веснушки на круглом лице все еще делали его немного детским. Она не отводила глаз, но и лебезить, как Лидия, не собиралась. Значит, сама знает, что мы друг другу нужны одинаково, хотя нам они нужны были куда сильнее.

— Да, Мариса, идем в кухню, там и поговорим, - я дала Лидии понять, что говорить мы будем вдвоем, на что та чуть плотнее сжала губы. Ну ничего, и с ней еще будет время навести мосты.

— Госпожа, не буду врать, Бирк сказал мне, что вы собрали братьев и завели разговор. А еще сказал, что вы стали другой. Будто и не вы вовсе, - она выдавливала из себя слова, наверно, боясь моей реакции.

— Да, стала, Мариса. Я хочу взять все графство в свои руки. После болезни, когда я долго спала, мне приснился отец… - я заметила, как Мариса бесшумно охнула. Это было похоже на выдох. Значит, тётенька чтит такие вещи. Отсюда и будем плясать.

— И он говорил с вами? Моя бабка заставляла слушать умерших, ведь они говорят только правду! – перебила она меня.

— Да, он сказал, что доверять можно вам. Вашей семье. И когда восстановится прежняя жизнь, назначить Бирка управляющим. А тебя, Мариса, главной по дому, - закончила я важным голосом.

— Главной? – переспросила она, упустив момент повышения мужа.

— Главной. Ты хозяйственная, умная, бережливая. И легко могла бы стать экономкой. Следить за запасами, за слугами, кухарками, - озвучивала я перечень людей, над которыми она могла бы иметь власть. Я не собиралась ее обманывать. Люди, которые нашли выход, когда ушли все, справятся во всех делах. Вот такие хозяйственники и должны стоять во главе.

— Госпожа-аа, - протянула она низко поклонившись. – Какая честь быть при вас, да и Бирк был бы рад такому. Сын мой старший конюшить может. Всегда ведь с отцом при бывшем господине был. Знает все от и до.

— Да, и младшему тоже найдется дело. Охотничим может быть, за рыбаками приглядывать. Я хочу, чтобы здесь было как раньше. Если ты мне поможешь, я отблагодарю всю вашу семью, - закончила я, автоматически складывая валяющиеся на полу старые полотенца, передники, какие-то тряпки.

— Что же мне делать сейчас, госпожа?

— Расскажи мне, кто кроме вас в деревне остался? – я хотела было присесть на лавку, а она моментально выхватила из моих рук тряпки и смахнула с нее пыль.

— Те, кто не смог уйти, ведь работать уже и не могут. Не возьмут даже в батраки.

— Старики?

— Да, старики и дети. Они все перед господами на коленях стояли, лишь бы не просили налогов. Пообещали ягод приносить, кто постарше – ловушки ставят, так и живут. Как зиму перенесем, не знаю, - лицо Марисы стало темным, будто туча. Эта часть жизни беспокоила ее больше всего.

— Значит, есть и те, кто может в лес ходить?

— Есть, госпожа.