Дочка и отец-одиночка

Даже пьет какие-то таблетки.

- Всё в порядке? - наклоняюсь к ней и шепчу низким голосом."

"- Да, просто…. устала, - Полина беспечно пожимает плечами, но я замечаю, как ее взгляд с опаской скользит по иллюминаторам.

- Боишься летать? - спрашиваю прямо.

- Нет! - слишком поспешно отвечает она и откручивает крышку на бутылке, чтобы запить таблетки.

Усмехаюсь про себя, но никак не комментирую.

Проходим в салон самолета. Я двигаюсь к иллюминатору, а Полина садится рядом, устремив напряженный взгляд прямо перед собой.

Когда двигатели набирают обороты, она сжимает подлокотники так, что белеются костяшки. Самолет дрожит, отрываясь от земли, и Царапкина неосознанно хватает меня за руку. Тонкие пальцы впиваются в ладонь так, что мне становится больно, но я терплю.

- Можешь отпускать, - шепчу ей на ухо, когда самолет выравнивается.

- Извините, - бормочет Полина, краснея и одергивая руку.

- Обращайся, - усмехаюсь я и утыкаюсь в телефон.

Полина отворачивается, но через полчаса ее веки закрываются. Она засыпает, а её голова падает мне на плечо. Улыбаюсь и рассматриваю ее лицо ближе.

Её губы приоткрыты, одна щека прижата к моему плечу, делая лицо нелепо асимметричным, а в уголке губ скапливается прозрачная капля слюны.

- Идеально, - тихо смеюсь я и достаю телефон.

Несколько фотографий и Полина теперь увековечена в очень нелепом виде. Смешная. Листаю фотографии, сохраняю в отдельную папку и убираю телефон в карман.

- Спи, Царапкина, - шепчу я. - Скоро будет весело.

Глава 9. Полина

Прямо в моей голове звучит чертовски приятный, мурчащий голос, словно со мной разговаривает соседский кот Тимошка. Мне даже кажется, я вижу его ленивую, довольную мордочку с хитрым прищуром.

«Царапкина. Царапкина» - Тимошка подается головой вперед и трется о мою щеку мягкой шерсткой. - «Царапкина» - говорит человеческим голосом. - «Просыпайся. Падаем!»

И я резко открываю глаза, в ужасе глядя в глаза, но совсем не Тимошкины, а наглые, я бы даже сказала, сволочные, и на ещё более сволочную, довольную до скрежета зубов улыбку. Голос все тот же, только теперь он никакой не приятный, а самый противный голос в мире, и я готова убить этого гада за то, что он ржет надо мной едва ли не на весь само…

Боже….

Тяжело сглотнув, вспоминаю, что я в самолете и он сказал, что мы падаем. Паника в ту же секунду охватывает все мое тело, я не могу сделать вдох, сердцебиение оглушает, а горло сдавило невидимыми тисками.

Мне плохо, мне плохо, мне плохо, - красная бегущая строка перед глазами.

- Вам плохо? - повторяет эхом подошедший бортпроводник.

- Тебе плохо? - повторяет за ней Метелин.

- Мне хор-р-рошо, - выдавливаю из себя.

- Тогда что же бывает, когда тебе плохо? - издевается гад. - Нет, не отвечай. Я не хочу знать.

- Готовимся к посадке, - для меня говорит бортпроводник.