Леди-Гувернантка

Призрак пролетел через стену, затем вернулся назад, указал рукой на кольцо, сделал вид, что тянет его на себя, а затем резко вскинул ладонь, словно призывая остановиться.

— Вы хотите, чтобы я потянула за кольцо? — поняла я.

Призрак кивнул и снова вскинул предупредительно ладонь.

— Но при этом оставалась на месте? — уточнила и снова согласный кивок.

— Хорошо, — взявшись за кольцо, сделала то, о чем просила сущность.

Потянув, ощутила, как кольцо немного поддалось, но тут же рядом раздался странный скрежет и свет свечи выхватил из темноты открывшийся проход.

— О! — только и проговорила я, шагнув было вперед, но душа метнулась наперерез, преграждая дорогу. Тогда я вытянула вперед руку и осветила странный тоннель, обрывавшийся на первой же ступеньке вниз.

— Боги, — прошептав, отпрянула назад, а затем, набравшись смелости, заглянула в темноту.

Призрак издал тихий стон и камнем повалился вниз.

Мне же сделалось дурно.

— Так вот где твое тело, — проговорила я, понимая, что темная душа леди Элизы заманила гувернантку сюда. Она упала вниз. Могу поспорить, высота здесь более чем достаточная, мы ведь поднялись так высоко!

Тут каменная дверь снова заскрежетала и встала на место вместе с кольцом. Я же, отпрянув назад, поспешила прочь, чувствуя, что разгадала самую последнюю и страшную загадку Хейвуд — хилла.

Теперь осталось лишь рассказать о своем знании хозяину замка. Затем достать тело и похоронить должным образом, чтобы душа, наконец, смогла обрести покой.

ЭПИЛОГ.

Хейвуд проявил терпение, насколько это вообще было возможно. Утаить находку тела бедной гувернантки, которая, как считали в Монро, сбежала, бросив работу, не удалось. Но саму тайну темной души, чьи злодеяния так дорого стоили двум несчастным девушкам, никто не спешил открывать. И без того хватало слухов, большая часть которых были нелицеприятными.

Все решили, что бедная мисс Вуд погибла, упав с тайной лестницы, которую обнаружила во время прогулки по замку.

Прошло несколько дней с того момента, когда душа несчастной обрела покой, когда Нортон сделал очередной решительный шаг.

Был вечер. Меня пригласили к ужину и за столом присутствовали только хозяин дома и его дети.

Адам с недавних пор был подавлен. От его былой веселости не осталось и следа. Мальчик чувствовал за собой вину и оттого еще упорнее учился, словно это могло помочь ему справиться с болью. А ведь он действительно надеялся, что леди Элиза его мать.

Мы возобновили прогулки к морю и, если позволяла погода, гуляли пешком по тропинке, где все мне напоминало яркую осень и тепло руки Дрейка, идущего рядом. Отчего-то ярче всего помнила тот момент, когда мы, взявшись за руки и отринув все условности, бежали по тропинке, радуясь, как дети.

Я скучала по нему. И по тем прекрасным дням.