Леди-Гувернантка

Казалось, сами крылатые Сафиры поют чистыми голосами и шелестят крыльями. Под эту музыку распахнулась дверь, которая находилось сбоку от алтаря, и в храм вошел патер Белл.

Он был одет в традиционное пышное одеяние одна сторона которого была сшита из белого хлопка, а другая из темного. На шее у мужчины был повязан тарис — церемониальный платок, а на поясе красовалась бутылочка со священной кровью милостивой матери.

Следом за патером в храм вошел мальчик лет четырнадцати. Он нес чашу для омовения, которую поставил на алтарь.

При виде патера люди, находившиеся в храме, оживились. Я же с любопытством смотрела на мужчину, которого изменила одежда. Он словно бы стал выше, а лицо его светилось, но не от улыбки. Мужчина совсем не улыбался. Но его переносицу и лоб украшали светящиеся следы знамения богини.

При виде вошедшего прихожане поднялись на ноги.

— Доброго всем здравия, — произнес патер и поднялся к алтарю, пройдя мимо супруги, которая застыла, следя за мужем восхищенным взором. Мне даже стало немного не по себе от ее вида и того, что светилось во взоре, обращенном на патера Белла. Возможно, она просто любила мужа, но эта мысль меня не успокаивала.

— А кто этот мальчик? — не удержавшись, шепнула, чуть наклонившись к уху миссис Форест.

— Младший сын патера Белла, — шепнула она в ответ.

Патер омыл руки и вознес их вверх.

— Славится день этот, славится род человеческий и вы, кто чтит волю милостивой нашей Матери! — провозгласил он, коротко закончив: — Иврат!

— Иврат! — повторила толпа и я вместе с ними.

Патер сделал знак сыну, и мальчик тотчас шагнул куда-то за спину отцу. Вернувшись, он положил на алтарь толстый фолиант священных песен и незаметно убрал чашу.

— Рад видеть всех вас здесь, — произнес Белл и опустил руки, положив на книгу. Прихожане присели, а мужчина открыл фолиант и подняв взор обвел им присутствующих. Как мне показалось, задержав ненадолго взгляд на детях лорда Хейвуда, которые сидели прямо перед алтарем на почетных местах. Полагаю, патера заинтересовали не они, а мистер Дрейк, занимавший место, предназначенное лорду Хейвуду.

Впрочем, патер не сказал по этому поводу ни единого слова. Он улыбнулся и начал читать. Голос у мужчины оказался сильный, ровный. Говорил он явно не заучено, но иногда отвлекался, чтобы зачитать отрывки из песен священной книги. И, что самое важное, ему внимали все, кто пришел.

Пыталась внимать и я, но мысли уводили куда-то прочь. Невольно глядела по сторонам, словно пытаясь отыскать загадочного незнакомца, который нравился мисс Лукас.

Был ли он здесь? Сидел ли среди нас? Сможет ли его узнать маленькая леди Хейвуд, если увидит? Она сказала, что не видела его лица, но помнит рост и голос. Вот что интересовало меня в первую очередь.