Лекарь Империи

Она буквально втащила меня в квартиру, не разрывая поцелуя, и только на кухне, немного отдышавшись, отстранилась.

— Наконец-то! — выдохнула она, и ее глаза сияли таким счастьем, что я невольно улыбнулся. — Я уж думала, ты до утра там у них просидишь!

Она тут же засуетилась, поставила передо мной глубокую тарелку с дымящимися, ароматными щами, потом — тарелку поменьше с рассыпчатым рисом и аппетитным куском жареной рыбы, а рядом — небольшую пиалу со свежим овощным салатом. Все выглядело невероятно аппетитно, и мой желудок издал такой громкий и благодарный стон, что Вероника рассмеялась.

— Ох, знала бы ты, что я сегодня пережил… — начал было я, собираясь рассказать ей о своих приключениях в Гильдии.

Но она тут же приложила палец к моим губам.

— Тссс! Никаких разговоров, пока не поешь! — строго сказала она, но в глазах ее плясали смешинки. — Главное, что ты жив, здоров и цел. А твой увлекательный рассказ о том, как ты в очередной раз спасал мир от вселенского зла, может и подождать. Сначала — ужин. А потом… потом все остальное.

Я с благодарностью посмотрел на нее. Хорошая Вероника все-таки. Заботливая. И очень красивая. Я с энтузиазмом принялся за еду. Щи были просто божественными, а рыба… рыба таяла во рту. Кажется, я не ел ничего вкуснее за всю свою вторую жизнь.

Уже через пару часов, когда с ужином было покончено, все подробности моего задержания и освобождения были рассказаны Веронике (она, конечно, была в шоке от истории с Мариной Ветровой и очень возмущалась действиями Гильдии), а мы сами лежали в ее кровати. Она пристроилась на моей груди и ласково поглаживала ее. А я погрузился в собственные мысли. Особенно меня беспокоила ситуация с Мариной Ветровой.

Я и в прошлой жизни, чего уж греха таить, не раз сталкивался с неблагодарными пациентами или их слишком уж ретивыми родственниками. Бывало всякое — и жалобы необоснованные писали, и в суды подавали, и грязью в интернете поливали. Но Марина…

Марина была совсем не похожа на таких. Я прекрасно помнил, как она сама, чуть ли не силой, тащила меня к Сеньке, умоляя его осмотреть, как она верила мне, как благодарила потом за спасение сына.

И вдруг — такое! Обвинения, очная ставка… Это никак не укладывалось у меня в голове."

"Тут явно что-то было нечисто. Как будто кто-то очень умело разыграл эту карту, подставив и меня, и ее. Только вот кому это могло понадобиться? И для чего?

Завистникам, которые злились из-за моего слишком быстрого карьерного роста и успехов? Вполне возможно. Те же хомяки из команды Шаповалова, или, может, кто-то со скорой, тот же Сычев или даже Волков, который так не хотел меня отпускать.

Но чем они могли так подкупить или запугать Марину, чтобы она пошла на такое? Женщину, которая была мне обязана жизнью своего ребенка? Непонятно.